Евгений Варламов: «Мы все защищаемся и все атакуем»

«Футбол», 12.1998

Выйдя из квартиры Варламовых и направившись к метро, я еще долгое время находился под впечатлением той неповторимой атмосферы тихого семейного очага, у которого мне довелось погреться часа полтора. Вспоминалась их маленькая, озорная дочка Валерия, пытавшаяся на трех пальчиках показать, сколько ей лет, и обаятельная жена Олечка (как ласково представил мне ее Евгений), и, наконец, сам хозяин дома, большой и сильный в домашних шлепанцах…

Расположились мы с ним на диване в большой комнате, где мое внимание привлекли несколько книжных полок, на одной из которых красовалось самое полное и самое редкое четвертое по счету издание словаря В. И. Даля, выпущенное недавно издательством «Терра»…

А затем долго беседовали, и я слушал его монолог, в котором жизнь и футбол переплелись так тесно, что при всем желании отделить одно от другого было очень трудно. Да и незачем.

ВЫБОР

Свой выбор в пользу футбола я сделал хоть и сразу, однако не без колебаний. Отец полностью был на моей стороне, а вот мама больше склонялась к тому, чтобы я пошел, как говорится, по ученой части. Родителей беспокоит не столько выбор их ребенком, скажем, футбола, как я теперь понимаю, а то, с кем и как он будет проводить большую часть своего свободного от учебы в школе времени. Понимал это и Александр Лаврович Клобуков, мой первый тренер. Однажды он пригласил родителей всех своих учеников на тренировку, а затем и в помещение городского футбольного клуба «Волна», созданного им для участия в турнире «Кожаный мяч». Вечером за ужином мама мне сказала: «Знаешь что, сынок, ваш тренер очень хороший человек. Это видно сразу. И я теперь спокойна за тебя. Занимайся своим футболом».

Клобуков действительно человек необыкновенный. В Казани, а родился и вырос я в этом городе, он был известным специалистом. Александр Лаврович учил нас честному отношению к жизни, дружбе, взаимовыручке. Он мог заинтересовать, увлечь практически любого пацана. И многих, очень многих он поставил на жизненный и спортивный путь, если, конечно, у самого мальчишки было желание. А у тех, у кого его не было…

ТАКАЯ ВОТ ИСТОРИЯ

Был у меня друг. Встретились мы с ним на футбольном поле, когда шел мне пятнадцатый год. В прошлом он был воспитанником Александра Лавровича и пришел на тренировку своего бывшего тренера после первой отсидки в зоне. Мы познакомились, подружились, а тут еще оказалось, что в одном доме живем. Он был старше меня и показался человеком хорошим. А то, что он уже сидел в тюрьме, я посчитал тогда недоразумением – в жизни ведь всякое может случиться. Года полтора-два все свободное время проводили вместе. Однако затем меня пригласили в «КамАЗ», и я перебрался в Набережные Челны. Мы тепло попрощались, договорились не терять связь друг с другом и встречаться при первой возможности. Но стоило мне уехать, как он снова прилип к своим старым дружкам и вскоре опять был осужден. Он мне тогда (а я навещал его в тюрьме) объяснил это тем, что, мол, тот, кто уже побывал в этих местах, раз и навсегда берется на заметку правоохранительными органами и что он не виноват, и на него все свалили. Я вновь поверил ему и опять посчитал это случайностью. Срок ему дали два года. Я посылал ему посылки, мы переписывались.

Потом, когда он освободился, я приехал в Казань, мы встретились, и я помог ему устроиться на работу. Правда, простым грузчиком на кирпичном заводе, но все-таки. А через полгода он попался на краже. И тогда я, как бы это сказать, не бросил его, а… Понимаете, он не раз говорил мне, что исправился, что многое понял в жизни и этого больше не повторится, но проходило время, и он вновь принимался за старое. Сейчас мы уже полгода не переписываемся. Правда, когда я переехал в Москву, он прислал мне письмо. Я не ответил и до сих пор, думая об этом, не решил, правильно ли поступил. Он ведь обманывал меня, свое

го друга, пользовался моим участием, спекулировал на моих чувствах к нему. У него в общем-то никого нет на свете. Есть брат, но он тоже сидит, а родители умерли. Поэтому, если он все-таки сумеет одуматься, то первые руки, которые заключат его в объятия, будут моими.

Вот такая история. А есть и другая. Если помните, был такой футболист Артем Пожидаев. Мы с ним тоже Друзья, играли вместе в юношеской сборной страны у Юрия Смирнова. И вот однажды, после товарищеского турнира во Франции, когда мы должны были лететь на отборочную игру в Португалию, он вдруг говорит: «Не поеду больше никуда, хватит, надоело заниматься футболом». И это было особенно удивительно и неожиданно, так как уровень юношеской сборной – это уже вполне конкретное достижение, своеобразный показатель роста игрока. В общем, решил Артем пойти по коммерческой линии. Мы с ним до сих пор встречаемся, но теперь он очень жалеет о том своем поступке. Но уже поздно. Игровая карьера любого футболиста до пронзительности коротка – как зигзаг молнии в грозу.

ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА

Могла ли такая же судьба ожидать меня? Не исключено. В Казани было немало разных группировок, которые мнимой романтикой притягивали к себе 12 – 14-летних мальчишек. Были и в нашем футбольном клубе «Волна» такие ребята. Кто-то совмещал посещения этих сборищ с занятиями в клубе, кто-то пропускал тренировки. Большинство из них все же поняли то, в какую трясину их затягивают, и нашли в себе силы одуматься. Ведь в таких группировках ребячество и романтика на каком-то этапе неизменно заканчиваются делами, подпадающими под статьи уголовного кодекса. Так что тут всегда ходишь, что называется, по лезвию ножа. Один неосторожный шаг – и ты в пропасти, выбраться из которой часто бывает практически невозможно. И спасти здесь может только вера – в себя, в тренера, в то, что ты можешь в этой игре чего-то добиться. Ведь очень много ребят в 15-16 лет, потеряв именно эту веру, бросают футбол ради элементарного зарабатывания денег.

Не скажу, что мне этого не хотелось. Просто это не было главным в моей жизни – ни тогда, ни сейчас, ни, надеюсь, и в будущем. Когда в 17 лет я приехал в Набережные Челны, в золотой период «КамАЗа», игроки этого клуба зарабатывали довольно прилично. Но в 1993 году на заводе случилась авария – сгорел цех движков, и все встало. Не скрою, когда ехал в команду, думал, поиграю год-другой, немножко заработаю, а в результате попал в ситуацию, когда, поверите ли, приходилось жить в общежитии на одной воде. Но я в общем-то не огорчился этому. Мне ведь нечего было терять, так как ничего и не было. Руководство, конечно, пыталось найти выход, временами что-то находило, но все это было несущественным, не было главного – каких-то новых идей, смелости в принятии решений, коммерческой жилки. В результате «КамАЗ», как сейчас все знают, так и не смог выбраться из той ямы, в которой, может быть, оказался и не по своей вине, но в которой остался по своей воле.

Но запомнился мне «КамАЗ» главным образом хорошим коллективом. И убедиться в этом пришлось на своем опыте. Дело в том, что в 1993 году Валерий Четверик, главный тренер команды, решил меня отчислить. Сначала я плохо провел очередной календарный матч, а вслед за этим, в общем-то без уважительных причин, пропустил тренировку. Четверик по характеру человек вспыльчивый. Тут же на базе он собрал команду и сообщил о своем намерении. Не знаю, может быть, он просто хотел попугать меня, так как молодых игроков он вообще-то любил, может, хотел дать понять, что любовь любовью, а футбол футболом? Но свое решение он вынес, и тут весь коллектив, а особенно «старики» вступились за меня. И отстояли. А потом, когда я остался с ними наедине, устроили мне головомойку, за что я и по сегодня… им благодарен. Они говорили, что футбол каждый день проверяет игрока на стойкость, на характер, на мастерство, на самоотдачу и самопожертвование. «А потому, – подытожили, – ты должен постоянно, изо дня в день доказывать, кто ты и на что способен». И именно с этого момента я всерьез задумался о том месте, которое футбол занимает во мне и я в нем.

Наверное, жизнь так устроена, что кто-то где-то в какой-то период берет на себя часть твоей судьбы, точно показывая тебе: смотри, мол, что тебя может ждать, если будешь поступать, как я. Так вот, судьба моего друга и Артема Пожидаева, мне так иногда кажется, тоже в какой-то мере оберегла меня от неверного шага.

ДВА ХАРАКТЕРА ОДНОГО ЦСКА

Во время чемпионата часто можно было услышать и прочитать мнение о двух ЦСКА – Павла Садырина и Олега Долматова. Разные ли это команды? Как на это ответить? Понимаете, уровень высшего дивизиона – это серьезный уровень. И всегда найдутся люди, заинтересованные в том, чтобы по каким-то причинам поменялся тренер. Так вот Павел Федорович Садырин, чтобы обезопасить свой тыл, очень много внимания уделял, как мне кажется, закулисной борьбе и мало времени проводил непосредственно с командой. То есть он вроде был как бы с нами и в то же время в своих мыслях находился далеко от нас. Он постоянно решал какие-то проблемы и даже во время тренировки нередко разговаривал по телефону. Мы все это ощущали, и та нервозность, которая у него была в отношениях не только с руководством, но и с другими людьми, передавалась и нам. Садырин – человек по характеру прямой, откровенный, что у него было на уме, то и на языке. С одной стороны, это хорошо, а с другой… Психология в футболе очень большую роль играет, и потому все эти факторы очень сильно влияли на выступление команды в первом круге.

С приходом же Олега Васильевича Долматова все это как-то сразу улетучилось. Он успокоил нас, сразу заговорил о футболе, о том, что поставит нам в обороне игру в линию, что такой стиль практиковал в «Черноморце» и что у нас тоже все получится. «Сообща мы наладим игровую дисциплину, – говорил он, – и каждый будет отвечать за свое место, за свою позицию, но не как единоличник, а в рамках командной игры». Вот это-то и принесло тот результат, который мы в итоге показали.

ЧЕТЫРЕ В ЛИНИЮ

На первый взгляд такая игра в обороне исключает какую-либо импровизацию: все выстраиваются в линию и только перемещаются – влево, вправо, вперед, назад. Но на самом деле здесь очень много нюансов. На установке перед очередным матчем мы сначала уясняем себе манеру игры соперника, а потом уже определяем основу своей. Главным у нас остается расстояние между линиями – вся команда, как поршень, перемещается вперед-назад как единое целое. Мы все защищаемся и все атакуем: при отборе мяча сразу все устремляются вперед, то есть идет так называемая вертикальная игра, при которой защитники как бы поджимают полузащитников, а те, в свою очередь, нападающих. И так же при защите своих ворот, когда первыми, образно говоря, «роют окопы» наши нападающие.

Если же говорить о подстраховке, без которой в футболе нельзя и которая считается слабым местом при игре в линию, то у нас она налажена таким образом. Страхуется прежде всего не игрок, а зоны возможного направления атаки, которые часто определяются тогда, когда кто-то из соперников еще только замахивается, чтобы сделать передачу. И тогда к его партнеру-адресату бросаются два-три наших игрока. Соперника надо стараться атаковать в тот момент, когда он находится спиной к нашим воротам и не видит, что у него впереди, а у нас сзади. В том случае, если ему удалось все-таки вырваться из наших клещей, линия обороны перестраивается. Про

рвавшегося нападающего встречает ближний защитник, а остальные трое располагаются как можно ближе друг к другу и ждут помощи от полузащитников. Но до этого, как правило, дело редко доходит, и мы отбираем мяч раньше – в момент, когда основные силы противника уже перешли на нашу половину поля и увязли в нашей обороне. Тогда-то мы и получаем шанс на острую контратаку. Ведь пока все игроки соперника вновь объединятся в одно целое, может произойти очень многое.

В последнем матче с «Шинником» ярославцы, правда, здорово нас потерзали, и все потому, что умело пользовались игрой на третьего. Это такая игра, когда пас отдается вперед нападающему, тот в одно касание – полузащитнику, который также в одно касание переадресует мяч или за спину защитников, или в другую зону, быстро меняя направление атаки. Соперники при этом не всегда успевают перестроиться и подстраховать зоны. Кстати, такая игра – один из главных козырей «Спартака». При хорошей функциональной подготовке ей вполне можно противостоять, поскольку она читается легко. Поэтому в очной встрече со спартаковцами мы не дали им ни единого шанса. Когда сил много, то и концентрация внимания высокая, и реакция быстрая… Когда же в конце сезона силы на исходе, то происходит то, что было в матче с «Шинником». Тогда мы выстояли лишь ценой неимоверных усилий. Поэтому, на мой взгляд, слабое место при игре в линию – недостаточная физическая подготовка, а вовсе не подстраховка.

ТРЕНЕРЫ

Олег Васильевич Долматов – очень сильный тренер и великолепный психолог. Он всегда говорит о заслугах футболистов, а когда руководство пытается похвалить его, отнекивается, отвечая, что все сделали ребята. Что-то такое, ярко джентльменское в нем. А чисто футбольное – это его затеи, новаторство. Вот вроде бы мы выиграли, все было хорошо, выполнили тактическую установку, а он вдруг: «У тебя это плохо, а тебе над этим надо еще поработать». И главное, что сам Олег Васильевич постоянно находится в поиске. Мы приезжаем на базу, а он, оказывается, там уже часа два находится и над чем-то работает.

Анатолий Бышовец – один из лучших наших специалистов. Он охотно разговаривает с игроками, начитан, философское начало в нем замечаешь сразу. Очень, как бы поточней сказать, предусмотрительный. В сборной не упускает ни одной мелочи – хорошо ли поспал игрок, как он поел, вовремя ли получил спортивную форму и многое, многое другое. Он знает, что сейчас все следят за ним, за его действиями, и поэтому шагает очень аккуратно.

ПЛОХОЙ, ХОРОШИЙ НАШ ФУТБОЛ

Наш футбол плох, сборная никуда не годится, поколение отыгранных игроков… Об этом приходится постоянно слышать и читать. Я с этим не согласен принципиально. Да, наш футбол еще недостаточно силен, но он не плох. Те же, кто говорит о сборной и отыгранном поколении, наверное, имеют в виду прежде всего отсутствие результата. А если бы он был показан, значит, поколение не было бы отыгранным? Перед матчем на сбор собирается до 30 человек, и главный тренер за ними внимательно наблюдает. Кто на сегодняшний день лучший, тот и играет – такова позиция Бышовца. Другое дело, что мы еще не сыгрались друг с другом. Каждый сам по себе может показывать игру значительно более высокого уровня, но в целом командной игры пока

не получается. Поэтому нет и результата. Как я понимаю, Анатолий Бышовец решил плавно перейти от одного состава к другому – обновленному, но плавно не получилось, и опять-таки в смысле результата. И главная причина этого, на мой взгляд, повторюсь, в несыгранности. Никак не удается собрать тот оптимальный состав, который смог бы добиться наиболее полного взаимопонимания на поле и, естественно, результата. Для достижения же этого необходимо только одно – время. Некоторые, в основном тренеры и специалисты, которые уже давно работают в футболе, понимают это, но много тех, кто говорит, что надо было обязательно выиграть, что так играть нельзя. Думаю, что все пройдет и все образуется. Хотелось, чтобы наши болельщики поняли: сейчас главное – пережить этот трудный неприятный момент…

Мы еще о многом говорили с Евгением: и о том, как он в матче со сборной Украины забил гол, и о его внефутбольных интересах, и о том, как стремительно он выскочил из разваливающегося «КамАЗа» и стал основным игроком второй команды чемпионата и сборной России. Уже прощаясь, он мне неожиданно сказал: «До сих пор не могу поверить в то, что я серебряный призер чемпионата России».