Сергей Семак: «У меня было свое мнение…»

«Футбол», 08.1998

Лет пять назад специалист, не буду называть его фамилию, сейчас он работает главным тренером одной из команд второго дивизиона, а тогда был помощником главного тренера команды высшей лиги, по просьбе последнего поехал на очередную игру столичного «Асмарала» специально понаблюдать за игрой Семака. На следующий день он доложил пославшему его на просмотр, что в этом игроке нет ничего особенного и приглашать его в команду не стоит. Я не хочу сказать ничего плохого об этом специалисте, так как умение разглядеть в молодом футболисте будущего игрока – большое искусство. Путь Семака в большой футбол был не прост: не раз и не два он мог оборваться, если бы не его характер – по-настоящему мужской.

– Сергей, знаю, что среднюю школу вы окончили с золотой медалью. Казалось бы, можно было продолжить учебу, а вы тем не менее выбрали футбол, почему?

– Вы рассуждаете точно так же, как рассуждали тогда мои родители. Они тоже хотели, чтобы я стал учиться дальше, и говорили, что если у меня там ничего не получится, то вернуться в футбол можно всегда. С детства они убеждали меня, что таких, как я, в футболе миллионы, и я буду лишь одним из них. Но у меня было на этот счет свое мнение: надо постараться сделать так, чтобы быть в числе лучших среди этих миллионов. И я настоял на своем. Поступил в школу-интернат города Луганска. Учеба в средней школе давалась мне легко, особенно по любимым предметам.

– И что это были за предметы?

– Все те, которые интересно и увлекательно преподавались педагогами. И я не только с удовольствием изучал эти предметы (историю, математику, алгебру, геометрию), но и тянулся к тем учителям, которые их преподавали. Я проводил много времени с ними и после уроков, стараясь как можно больше перенять у них знаний, не только связанных со школьной программой, но и сверх того, чтобы уметь в любой компании поддерживать разговор на многие темы.

История нравится мне до сих пор. А может ли быть иначе? Ведь без прошлого нет настоящего. Если мы хотим узнать, что у нас будет впереди, мы должны заглянуть в прошлое.

– Что же, заглянем в прошлое. Что было самого интересного и запоминающегося в вашей жизни до настоящего?

– Много чего было. Моя взрослая, самостоятельная жизнь, по сути, началась с 12 лет, когда я уехал от родителей поступать в спортинтернат. Нет, материально, конечно, они мне помогали, при первой возможности старались навещать, но вот их моральной поддержки мне, конечно, не хватало. Поэтому до многого приходилось доходить своим умом, то есть осмысливать различные ситуации, пользуясь своим еще детским видением и пониманием мира. А раз так, то существовала вполне реальная опасность ошибиться в выборе правильного пути. А таких примеров было немало. Сколько ребят из юношеских сборных, помню, начинали уделять футболу меньше внимания, а все больше выпивке, курению, дурной компании. И исчезли из нашего футбола, несмотря на одаренность. А помочь здесь может только характер. Да, в детстве очень часто хочется поскорее стать взрослым, а поскольку это невозможно, то хотя бы казаться себе таким. Но когда действительно повзрослеешь, понимаешь, что все это глупо. И самое страшное, что большинство все это потом осознают, но время-то не вернешь.

– И что же, в то время вам совсем не с кем было поделиться своими мыслями?

– Почему же? Нас было три друга – Миша Поцхверия, Саша Шутов и я. Все время мы проводили вместе и, естественно, делились друг с другом своими мальчишескими радостями и горестями. Однако вскоре после окончания школы наши пути-дороги разошлись.

– Вы что, поссорились?

– Нет, что вы, мы и сейчас дружим. Просто в последний год учебы нашу команду пригласили в Москву сыграть товарищеский матч с дублем столичного «Спартака». Сыграли мы, однако, не только со «Спартаком», но и с «Асмаралом», который в то время уже тренировал Константин Иванович Бесков. А помогал ему Геннадий Андреевич Сарычев, который впоследствии тренировал «Нефтехимик». Вот они, кажется, вдвоем и решили оставить в «Асмарале» нас троих – Поцхверию, Шутова и меня. Однако через некоторое время Саша и Миша, соскучившись по дому, собрали вещички и уехали обратно в Луганск. А я решил остаться. Подумал тогда: домой ведь всегда можно вернуться. Тем более раз уж уехал, зачем возвращаться? Может быть, даже где-то и стыдно было вернуться: скажут, мол, поехал в Москву и ничего не добился. Скорее всего, именно поэтому я и решил остаться и во что бы то ни стало пробиться в основной состав к Бескову. Поначалу-то играл за «Красную Пресню», потом вместе с Панферовым и Аюповым выезжал в Петрозаводск в команду «Карелия», опять-таки принадлежавшую Аль-Халиди. Затем вновь вернулся в Москву и стал игроком основного состава «Асмарала». Правда, в межсезонье Бесков ушел из команды. Ему на смену пришел Николай Худиев, которого, в свою очередь, сменил Валентин Козьмич Иванов. И весь тот период, что я играл в «Асмарале», считаю своей, может быть, пока самой большой удачей потому, что мне посчастливилось поработать как с большими тренерами, так и просто с личностями, в человеческом смысле слова.

– И что вы у каждого из них почерпнули, чем каждый из них вам запомнился, был симпатичен?

– Это не простой вопрос, и, наверное, отвечать на него для себя я буду очень долго – люди-то они удивительные. Константин Иванович Бесков – личность самая неординарная. Для кого-то он проявлялся с самых положительных сторон, а для кого-то – с отрицательной. Если какой-то футболист изначально не нравился ему как человек (а это значит был непорядочным по отношению к жизни и футболу), то как бы он ни играл, как ни старался – всё было бесполезно. Для него такой человек был уже пропащим. Ко мне он относился хорошо, внимательно и очень многое дал мне как в игровом, так и в человеческом плане. Он великолепный психолог и прекрасно чувствует людей. И если он видел перед собой честного, порядочного парня, влюбленного в футбол, то уж игрока из него он всегда делал. По крайней мере обязательно находил ему такое место в командной игре, на котором лучше всего раскрывались его сильные стороны. А если кто-то, как он сам чувствовал, не обладает такими человеческими качествами, то пусть даже тот футболист и был игроком с большой буквы, он ему не подходил. Наверное, на долгом тренерском пути Константина Ивановича не обходилось и без ошибок, как в ту, так и в другую сторону. Но ошибаются ведь только великие, бездарности всегда все делают правильно. А что касается ошибок или заблуждений Бескова, то, наверное, болельщики о них забывали, когда смотрели игру его команд. И, я думаю, в чисто футбольном, тренерском авторитете с ним мало кто может сравниться. Помню, со мной он всегда мог пошутить, спросить, как дела, хотя я был в то время сопливый мальчишка. Да, внешне он был суров, строг, но кому симпатизировал, в кого верил – тому открывался совсем другой своей стороной.

Валентин Козьмич Иванов, с которым я проработал всего полгода, оказал, тем не менее, на меня, наверное, самое большое и положительное влияние. Как он переживает – не переживает, наверное, ни один тренер. Он может и повысить голос, и сказать что-то резкое, обидное, выговорить кому-то, но это все идет у него из души. Он мог зайти в раздевалку и высказать все, что думает о каждом, но все по делу. Зато он быстро отходил, мог тут же пошутить. Иванов никогда специально не нагнетал обстановку. Да, в «Асмарале» у него в итоге ничего не получилось. Но и не могло получиться, так как в то время в клубе была такая текучка кадров, что создать сильную команду было нереально и работать практически было не с кем. Иванов всегда повторял игрокам: если ты не можешь что-то делать с мячом, то бегай. И в принципе правильно. Если у тренера нет хороших игроков, то можно держаться только за счет физической подготовки, за счет прессинга и полной самоотдачи. Хотя мне он никогда такого не говорил, скорее, наоборот, всегда поощрял к творчеству, импровизации. Он ведь и сам, будучи игроком, был прежде всего созидателем. Поэтому всегда внимательно относился к футболистам, склонным к такой игре.

Николаю Худиеву на фоне таких личностей было, конечно, работать очень тяжело, тем более что в тот момент от него очень строго требовали результата. И он, надо отдать ему должное, старался сделать все, что было в его силах, – команда не опустилась, не стала играть хуже. И лично мне было очень приятно с ним работать. Другое дело, что ему не представилась возможность проявить себя в клубе хорошего уровня, чтобы он мог спокойно подобрать коллектив, то есть тех футболистов, которых он хотел бы видеть у себя, чтобы у этой команды были стабильные финансовые условия. А когда всего этого нет, то работать очень тяжело, тем более молодому начинающему тренеру. Поэтому ему, я считаю, просто не повезло в том плане, что он оказался не в той команде. В других условиях, он, наверное, смог бы раскрыться как тренер.

Что касается Геннадия Андреевича Сарычева, то это удивительный человек, интеллигентнейший, порядочнейший, одним словом, человек не из нынешнего века. Поэтому, наверное, ему и не везет, хотя специалист он, безусловно, грамотный и способный. Но в современном футболе, где результат стал превыше всего, его понимание игры, извините за каламбур, мало кем понимается. Меняется ведь не только футбол, но и болельщики.

– Вы несколько лет играли за «Асмарал». Что это за команда, не была ли она, как считают многие, искусственно созданная, а посему не имевшая будущего?

– Понимаете, господин Аль-Халиди, создатель «Асмарала», – это прежде всего бизнесмен, а поэтому его взгляды на футбол несколько иные. Он привык, вкладывая в какое-то дело деньги (а команда была для него именно таким предприятием), ожидать отдачи. Я знаю, планы у него были грандиозные, но ведь футбол – это такая игра, в которой, чтобы добиться чего-то, необходимы колоссальный труд и время, иной раз очень много времени, чтобы создать команду, способную воплотить в жизнь самые смелые мечтания. И прежде всего это касается материальных затрат. Так вот, вначале, когда он только взял команду, условия были очень неплохие, но потом, когда планка финансовых требований в российском футболе стала неумолимо подниматься, он просто не смог за этим угнаться и поддержать столь же высокий уровень в своем клубе, что неминуемо сказалось на подборе игроков в команду.

– Как вы считаете, он не смог или не захотел?

– Наверное, это лучше у него спросить, поскольку я не знаю всех его возможностей. Хотя думаю, что присутствовало и то и другое. И не смог, и где-то не захотел, устав от команды. Может быть, у него были другие, более важные дела, не знаю.

– А как вы оказались в ЦСКА?

– Селекционер армейцев Светиков организовал нашу встречу с Тархановым. Александр Федорович объяснил мне, в какой футбол он хочет играть со своей командой, какую роль отводит мне, обговорили мы и финансовые условия. Меня все устроило, но поскольку договориться тогда с Аль-Халиди не удалось, то меня просто призвали в армию.

– И что было в ЦСКА для вас самого значительного, интересного?

– ЦСКА по сравнению с «Асмаралом» – это совсем другой уровень. Огромные традиции, большая армия болельщиков, коллектив, где в то время играли как футболисты с именем, такие, как Брошин, Татарчук, так и футболисты тогдашней молодежной сборной. Так что, опять-таки, мне было у кого и чему учиться. И к чему стремиться, хотя клуб и переживал тогда не лучшие времена. Тарханов, считаю, сумел поставить команде ту игру, которую хотел. Он изо дня в день, из тренировки в тренировку добивался этого. Короткий пас в сочетании с индивидуальным мастерством футболистов был его идеалом командной игры, и на протяжении двух с половиной лет ЦСКА показывал неплохой футбол. Конечно, временами бывали спады, и, я думаю, в основном из-за нехватки функциональной готовности. Еще одной ахиллесовой пятой той команды было неумение играть с клубами, применяющими закрытый футбол.

– Но не кажется ли вам, что футбол Тарханова, в основу которого положен короткий и средний пас, выглядит сейчас несколько старомодно?

– Для игры в короткий пас нужны хорошие поля, так как на плохих применять, скажем, стенку не только сложно, но и опасно: потеря мяча из-за неровностей поля грозит «отрезать» сразу целую группу футболистов атаки. А то, что нам не хватало функциональной готовности, то это, конечно, был большой минус. Сейчас все ведущие команды Европы и мира играют с первой до последней минуты на высочайших скоростях, с огромным желанием и самоотдачей, с применением длинных передач. Но там это выглядит хорошо, так как у лучших команд очень грамотно организована игра в тактическом плане. Там всегда есть, кому адресовать мяч. Если это, к примеру, диагональная передача, то обязательно кому-то на ход, на свободное место, а не в борьбу. Играть по такой тактической схеме очень сложно. И ее надо наигрывать из года в год и под нее подбирать соответствующих мастеров. И чтобы все футболисты, даже находящиеся в глубоком запасе, если понадобится кого-то заменить, были бы готовы к такой игре. Главное – исполнители. Ведь в том же «Ювентусе», посмотрите, какие играют защитники-разрушители. Муха, как говорится, не пролетит. Тот же Дешам в центре выполняет огромный объем работы, помогает и в обороне, и в атаке. А Зидан, Дель Пьеро?! Ну и плюс, конечно, тренер. Я вообще считаю, что в последнее время в современном футболе на первое место выходит тренерская рука. Вот, посмотрите, в Европе, как правило, успехов добиваются те клубы, независимо от того, богатые они или не очень, есть в их составе звезды или нет, у руля которых стоит тренер-личность, тренер-мыслитель, профессионал самого высокого уровня. Тот же «Кайзерслаутерн» только вышел из второго дивизиона в первый и сразу стал чемпионом. А все потому, что им руководит Отто Рехагель, который еще в «Вердере» доказал, что он является специалистом высочайшего уровня. А «Ювентус»? Ведь он едва ли не каждый год продает своих ведущих игроков, а команда все равно одна из лучших в Европе. И это опять-таки заслуга тренера Липпи.

И тренер, помимо всего прочего, должен быть прежде всего прекрасным психологом. Научить кого-то играть в футбол в 25–30 лет очень сложно, а вот создать для футболиста такие условия, при которых он бы раскрылся и показал все свои самые сильные стороны, в этом как раз и заключается роль тренера-психолога. Не банальное – настроить на игру, а именно создать условия, подвести футболиста к лучшей его игре.

– И все же старомоден наш футбол или нет?

– Я бы так не сказал. Все-таки и в нашей игре есть много своих положительных моментов. Я, например, никогда – ни до, ни после – не чувствовал себя столь уверенно во владении мячом, как во времена Тарханова. Понимаете, иной раз просто приятно играть, когда ты чувствуешь мяч, постоянно с ним контактируешь, потому что много движения, много игры, много мысли. Играть в команде, которая исповедует силовой футбол, наверное, легче – там бьются, много бегают, и подчас неважно, есть ли в составе хорошие исполнители, поскольку главная ее задача, выражаясь футбольным сленгом, – затоптать соперника. Наверное, не последнюю роль здесь играет опять же психология. Почему, скажем, у «Спартака» получается и приносит успех их фирменная игра? Потому что у команды есть соответствующие исполнители, есть школа, воспитывающая именно таких футболистов, и плюс чувство уверенности в своих силах. Согласитесь, психологическая устойчивость в современном футболе – факт архиважный. Если же рассуждать о том, какой стиль игры лучше, то тут ведь вот какая штука. Если «Спартак» Романцева показывает игру, которая приносит результат, то перестраивать в таком случае что-то вряд ли нужно. Наверное, это надо делать тем клубам, у которых игра не дает ожидаемой отдачи.

– А вам самому какая игра ближе?

– Мне импонирует нечто среднее. Главное, я считаю, это контроль над мячом, но в игре должны обязательно применяться и длинные передачи, и переводы мяча с фланга на фланг, и взрывные, скоростные атаки. Нельзя играть, скажем, только в короткий пас или используя только длинные передачи. Обязательно должно быть разнообразие, и игры чемпионата мира это подтверждают.

– А вы удовлетворены своим амплуа крайнего полузащитника?

– В принципе место определенного значения для меня не имеет. Где нужен, там и буду играть. Душа, конечно, тянет вперед, создавать что-то. А так, интересно играть даже не на каком-то определенном месте, а против хорошего игрока. Постараться сыграть лучше него, создать что-нибудь для партнеров, поиграть без мяча, думать на поле, мыслить – вот что интересно.

– В прошлом году вас впервые пригласили в сборную. Что запомнилось?

– Сам вызов. Это было для меня приятной неожиданностью, главное в которой было то, что тебя заметили. А это очень важно, значит, ты прогрессируешь, значит, ты на правильном пути.

– Не секрет, что у нас сейчас все футболисты стремятся уехать за рубеж. Как вы думаете, почему это происходит?

– Потому что у нас пока не отлажена такая профессиональная организация футбольного дела, которая способствовала бы развитию игры и удержанию в стране хороших футболистов. И я думаю, что со стороны РФС и ПФЛ должны быть предприняты какие-то шаги для укрепления отечественного футбола, потому что на сегодня, мне кажется, все законы принимаются как бы наоборот, подталкивая футболистов поскорее уехать из России. Иначе чем объяснить тот факт, что сейчас нередки случаи, когда уже 16-летние ребята покидают страну. А между тем там, пока ты не играешь, ты никому не нужен. Надо сначала стать игроком у себя на родине, а потом уже уезжать, причем в нормальный, классный клуб, и играть в хороший футбол. Ведь в таком случае перед футболистом открываются совсем другие возможности. А тем, кто уезжает в средненькие клубы, тяжело себя проявить, так как их команды не ставят перед собой высоких целей. И не случайно поэтому практически ни один наш футболист, играя в средней команде, не повысил свое мастерство.

– Значит ли это, что если вам предложит выгодный контракт средний клуб, вы от него откажетесь?

– Скорее всего, да. И потом мне, например, ни капельки не хочется уезжать из России. И только беспокойство за настоящее и будущее своей семьи может заставить меня это сделать. Увы, это реальность, и от нее никуда не денешься.

– Вы уже много лет играете в футбол. Было ли что-то такое за это время, что очень сильно вас огорчило?

– В игре всякое бывало, но на это я не обращаю внимания. А вот в житейском плане… Когда руководство «Торпедо-Лужники» не смогло договориться с господином Аль-Халиди, и я вынужден был остаться в ЦСКА, то после этого Александр Федорович Тарханов при нашей встрече прошел мимо меня и даже не поздоровался. И мне это было очень обидно, так как несколько лет работы с ним до этого эпизода оставили у меня только приятные впечатления. Кстати, после этого тренер молодежной сборной Михаил Данилович Гершкович, тоже не объяснив ничего, перестал приглашать меня в команду. Я ведь не против, но можно же было позвонить или сказать при встрече, что я не подхожу в сборную по тем или иным причинам. Меня бы устроило любое объяснение, но только не молчание.

– Изменилось отношение ваших родителей к футболу после того, как вы стали известным игроком?

– Нисколько. Они считают, что занятия футболом вредят здоровью.

– Перед началом сезона ЦСКА считался одним из претендентов на медали, и вдруг такой провал. В чем дело?

– Мы неудачно провели подготовительный период, за небольшим исключением не имели серьезных спарринг-партнеров, а неудачи на старте чемпионата сломали команду психологически.

– Могли бы вы оценить работу тренера?

– Нет необходимости. Деятельность Садырина оценило руководство клуба.

– Скажите, Сергей, я заметил, что вы украдкой смотрите на часы, куда-то торопитесь?

– Понимаете, у меня семь месяцев назад родился сын Илья. И я думаю, что еще успею погулять с ним вечером. Но ничего, если у вас есть еще вопросы…

– Да нет, что вы, я думаю, прогулка с ребенком гораздо важнее всего остального.

– Иметь сына – это такое счастье! И то, что есть семья, тоже прекрасно. Моя жена Света – замечательный человек, вот только никак не может привыкнуть к моей кочевой жизни. Тяжело ей приходится. Но что поделаешь, это моя профессия, и по-другому, наверное, не может быть. Ну, я побежал, до свидания.