Валерий Глушаков: «Не называйте меня на «вы»

«Советский Спорт», 24.05.1995

Чуден майский Новогорск. Именно здесь, в Олимпийском центре, проводили до недавнего времени игроки ЦСКА свои тренировки – поле на армейской базе еще было не совсем готово.

Армейцам, однако, по душе естественно родное Архангельское, куда они после очередной тренировки наконец-то собирались переезжать: кто на клубном автобусе, а кто на собственных авто.

Мы с Валерием Глушаковым садимся в его красненький «Фольксваген», трогаемся в указанном направлении.

– Пристегиваться? – спрашиваю.

– Как хотите. Всё равно каждый сам за себя платит… Шучу! У нас пока еще таких порядков нет. Вот в Финляндии, где я в последнее время играл, – там действительно. Даже на заднем сидении пристяжные ремни имеются. Остановят на улице за превышение скорости – все, каждый, кто в салоне находится и не пристегнут, обязан платить.

– И как долго вы следовали таким правилам?

– Четыре года. Ровно столько я выступал за «Куусюси». Причем попал туда совершенно неожиданно. В Финляндии живет один мой приятель, который подкинул эту идею, ну и сам посодействовал немного. Я в 91-м туда приехал, потренировался и подписал контракт.

– Дебют удачно сложился?

– Стал чемпионом Финляндии. Правда, вот забил за всё время всего один гол. Там, кстати, многие удивлялись, как это Глушаков, находясь в выгоднейшей позиции, по воротам не бьет, а партнерам под удар мяч выкатывает…

– А те промахиваются?

– Ну что вы – почти все мои передачи голевые. Промазать практически невозможно было. И я от таких голов, как ассистент, представьте, получал не меньше удовольствия, чем автор. Я всегда считал и считаю что мой козырь в футболе – это пас. Еще может быть, работа с мячом. Финнам, между прочим, очень нравилось, как я с ним обращаюсь. Потому-то, видимо, они и предложили мне контракт.

– Думаю, что им было еще в определенной мере престижно вас заполучить – все-таки игрок вы достаточно известный, опытный, не один фунт лиха съели.

– Он, это уж точно.

– В Москву вы впервые вместе с Хадиятуллиным из Ростова пожаловали?

– Да. Нас с Хидей в «Спартак» Иван Алексеевич Варламов пригласил. Он тогда в 76-м тренером сборной России работал. А мы только-только ростовский спортинтернат закончили. На будущий год в команду пришел Бесков – надо было кому-то ее из первой лиги вытаскивать. Сыграл я несколько матчей, а лотом попал в «Красную Пресню». Помните, дубля в те времена не существовало, поэтому и образовали своего рода фарм-клуб для обкатки молодежи во второй лиге.

– Но когда «мавр сделал свое дело», о вас снова вспомнили?

– Константин Иванович про меня не забыл. Помню, здорово я травмой паха в тот момент мучился. Вообще многие молодые футболисты этим страдают, когда нагрузки резко увеличиваются.

– В «Пахтакоре» уже полегче было?

– Относительно. Трагедия эта, что и говорить, конечно, всё перевернула – команда погибает и ее воссоздают по крупицам за счет игроков других клубов. И ко второму кругу чемпионата в Ташкент подтянулись делегаты со всего Союза. Таковым от «Спартака» был я.

– А кто конкретно определял человека иа эту «почетную должность»?

– Трудно сказать. Мне в принципе без разницы было. У нас средняя линия слыла очень сильной. Гладилин, Гаврилов, Черенков, Шавпо – такие имена сами за себя говорят. Поэтому я молча всё съел – взял под козырек и стал паковать чемоданы. Тем более, что нельзя было терять игровую практику.

– Что значит, взял под козырек? Вы же пока не в армии находились.

– Правильно, но зато я состоял в рядах небезызвестного ВЛКСМ. Отказаться помочь тому, кто нуждается в помощи, считалось чуть ли не настоящим преступлением. Помню, как мне позвонил Николай Петрович Старостин и спросил: «Ты комсомолец?» Я сразу понял, куда он клонит.

– Словом, каприз судьбы, если так можно выразиться, восприняли спокойно.

– По-другому и не могло быть. Ненадолго, правда, я из Москвы уезжал. Кто знал, что Базилевича, который возрожденный «Пахтакор» начинал тренировать, пригласят в ЦСКА? А он, зная, что его игроку предстоит в армии служить, пригласил и меня. Так вот я и стал армейцем. В общей сложности примерно лет 10 за ЦСКА отыграл. С небольшим перерывом.

– Скажите, а у вас нет ощущения, что вы до конца так и не сумели реализовать весь свой потенциал?

–Как-то об этом довольно много писали. Специалисты в один голос утверждали, что потенциал у меня действительно был громадный. Согласен, всего не показал. Возможно, просто в один прекрасный момент посчитал, будто всего достиг, перестал как следует работать. Когда Морозов принял ЦСКА, он частенько со мной беседовал на различные темы. В том числе и о требовательности к себе. Особенно любил повторять, что вероятно скоро настанет день, и его попросят возглавить сборную.

– Намекал, стало быть?

– Не исключено. У нас вообще установились такие доверительные, хорошие отношения. До поры до времени. Однажды Юрий Андреевич заявил, что я продал игру.

– А-а-а, это как раз та знаменитая история о том, как вас отлучили от футбола?

– Не только меня. Кстати, далеко не секрет, что буквально после каждого поражения в команде ЦСКА находили крайних и тотчас устраивали разнос на собраниях. Причем, как правило, собиралась не сама команда, а политработники. Вот во время одного такого собрания – после проигрыша «Днепру» дома 0:2 нас с Тархановым и Колядко обвинили в сдаче игры. Решено было «виновных» исключить из комсомола. Сказано – сделано. А тем, кто не состоит в ВЛКСМ, между прочим, запрещалось играть в футбол. Не маразм?! Тарханову, правда, повезло. Поскольку он был коммунистом, ему в личное дело занесли строгий выговор, но это хоть не мешало играть. В итоге Федорыча с Колядко отправили в одесский военный округ, а меня – в киевский. Я там только тренировался с командой мастеров. Так что по сути один сезон был из спортивной биографии вычеркнут.

– А как «реабилитировали»?

– Ростовский СКА находился в опасной зоне. И Еськов, его тогдашний главный тренер, приложил максимум усилим, чтобы перевести меня из киевского округа в другой – северокавказский. А поскольку я как бы уже за год исправился, то было решено выдать мне новый комсомольский билет и разрешить продолжить выступления. Жаль, что помочь ростовчанам не сумел. 7 оставшихся игр в первенстве провел, но увы… Следующий сезон играл в первой лиге.

– Слушайте, а если откровение, вас никогда не раздражала эта былая зависимость – тренер волен распоряжаться любым игроком словно вещью?

– Постоянно раздражала. К тому же в ЦСКА была настолько частая смена тренеров, что Никто не успевал привыкать к новому главному. То один лоявлается, то другой. И каждый со своим характером, со своими требованиями. Но что делать –выбирать не приходилось. Я был офицер – старший лейтенант. А если висели погоны, то, считайте, вы уже человек подневольный.

– Значит, конфликтовать не осмеливались?

– Нет. Никогда. Режим вот нарушал. В подготовительный период в основном. Обычно в феврале команда отправлялась в Сочи на продолжительный срок. Там периодически возникали коллективные пьянки. Не мне, впрочем, вам подробно рассказывать про эти затяжные сборы старого образца. Не хочется вспоминать: противно.

– А был момент, который особенно приятно вспоминать?

– Ну, к примеру, как Сергей Иосифович Шапошников сумел коллектив сплотить, когда его главным вместо тяжело заболевшего Шестернева назначили.

– Это не при нем пи вы самих киевлян я Петровском парке 4:1 отделали?

– Верно. Я в том матче даже забил. Но больше всего понравилось другое. Пасик мне отменный удался. Голевой! От края центральной линии до линии вратарской. Прямо на выход Колядко. Шалошников-то всякий раз втык делал за такие длиннющие передачи, а после этого случая в раздевалке подошел и сказал: «Ладно, тебе теперь разрешаю…» И поцеловал вдобавок.

– Надо же…

– Как видите, иногда случались и радостные события. Но были и малоприятные. Странные порой. Помните, когда ЦСКА из высшей вылетел, Садырина призвали положение выправить. Павел Федорович сразу ненавязчиво предложил мне закончить играть: поехать дослуживать в какую-нибудь спортроту за границу. А что? 30 лет по его мнению – самое время! На этом, собственно, закончилась моя армейская эпопея.

– Где-то еще два года мы с вами потеряли.

– Во всем «виноват» Назар Петросян, который в тот момент работал в абовянском «Котайке». Он приехал ко мне домой и стал убеждать, что заканчивать с футболом еще рано. Но для того, чтобы продолжать, нужно однозначно увольняться из армии. Что я в конце концов и сделал. А потом перебрался в Абовян. Назар говорил, что постарается меня во Францию отправить. В свое время он через знакомых Гамлету Мхитаряну помог с организацией контракта. Тем не менее, хотя я и отыграл за «Котайк» два года, ничего не получилось. Может, и к лучшему. Ведь на горизонте вскоре возникла Финляндия…

– А что же вас побудило вдруг вернуться в ЦСКА?

– Если бы мне позвонил не Тарханов, а кто-то другой, я бы крепко задумался – а стоит ли? Но тут я не раздумывал. Футбол Федорыча, его идеи мне очень нравятся.

– Руководство «Куусюси» без звука вас отпустило?

– Я сказал, что хочу уехать из-за сыновей – им когда-нибудь надо начинать ходить в русскую школу. Хотя меня в Финляндии и сейчас ждут. Как детского тренера. Я ведь специальное образование имею. Как-никак вместе с Хидей малаховский институт физкультуры заканчивал.

– Получается, что вы никак в свои 34 не наедитесь футболом, так или нет?

– Выходит, что так. Есть желание играть, не пропало. И потом я не чувствую, что в чем-то уступаю. Возможно, в скорости… Но я как раз никогда не относился к скоростным игрокам. Всегда играл за счет оценки ситуации, видения поля.

– Наверное, вам не напрасно доверено ответственное место центрального защитника.

– Кстати, либеро меня впервые в жизни поставил Шестернев. И сразу против динамовцев Киева! А вообще даже когда я играл опорного хава, то все равно выполнял функции чистильщика. Поэтому мне, собственно говоря, не привыкать: позиция не нова.

– Молодежь, по всей вероятности, обрела в вашем лице «дядьку»?

– Ну как… Я человек компанейский, и для меня разницы в возрасте не существует. Стараюсь везде быть со всеми на равных. Некоторые ребята, правда, начали меня было на «вы» называть. Но я моментально дал им понять, что это не дело, – младший мой Филипп называл же финского учителя только по имени…