Кшиштоф Лонгевка: «Уровень «Крыльев» намного выше, чем моих прежних команд»

«Самарский футбол», 16.07.2007

Лишний паспорт не помешает

Ему двадцать четыре, и прежде чем приехать в Самару, он сменил три клуба. В каждом из них поиграл почти по два года. Но вот в четвертом по счету, похоже, он изменил традиции: отыграв полтора года – дебют за «Крылья» пришелся на 5 марта 2006-го – он рассчитывает отработать по действующему контракту за самарскую команду как минимум еще столько же. Причем скоро он выйдет в составе нашей команды в новом статусе. В ближайшем будущем число легионеров в «Крыльях Советов» сократится. И «виной» тому станет польский защитник Кшиштоф Лонгевка. Взвесив все «за» и «против», он решил принять российское гражданство. В перспективе он будет гражданином двух государств. Чем не повод для начала беседы?

– Да, информация соответствует действительности, и сейчас все документы в стадии оформления. Я решил не отказываться от возможности стать гражданином двух государств. В Польше двойное гражданство разрешается, а мне два паспорта не мешают.

– А если бы был выбор, как у Каряки, «или – или»?

– В этом случае, конечно, я бы не отказался от польского.

– Родственники спокойно отнеслись к тому, что ты теперь еще и россиянин?

– Да кому какая разница? Есть два паспорта – и все. В Польше я поляк, в России – русский!

– А решение о переезде в Россию далось так же легко, как и о гражданстве?

– Мои полтора года в латвийском «Сконто» при Старкове были очень неудачными. Поэтому то решение я принял быстро, даже не думая.

– Так много сидел на лавке?

– На лавке… (усмехается). На трибунах сидел!

– Даже в заявку не попадал?

– Да. За все полтора года там я сыграл 7 или 8 игр.

– Конфликт с тренером?

– Да как сказать? Ну, не наладились у нас с ним отношения сразу. Честно сказать, трудно найти взаимопонимание с человеком, который говорит в глаза одно, а за спиной – другое. За все время моего пребывания в «Сконто» он ничем и никогда не мог мне объяснить, почему я не играю.

– Какие-то претензии озвучивались?

– (Пожимает плечами.) Поначалу мне говорилось, что сейчас команда находится в периоде становления, и как она поменяется – я заиграю. И вот я езжу на сбор с командой, играю, тренируюсь, а в официальных матчах сижу на трибуне…

– «Сконто» – твоя первая команда?

– Нет, вторая. Первая была «Ягеллония» из Белостока – сейчас она в высшей лиге Польши играет. (По итогам сезона-2006/07 «Ягеллония» добилась повышения в классе и в конце июля стартует в турнире I лиги польского чемпионата, что соответствует российской премьер-лиге. – Прим. «СФ».)

– Если сравнивать чемпионаты Польши и Латвии…

– Вообще сравнивать нельзя – в Латвии очень низкий уровень.

– Тогда в чем был смысл перехода?

– Мы играли тогда в первой лиге, но вылетели во вторую. И, чтобы не «застрять» внизу, я принял решение уйти в другой клуб. Поскольку я играл за основу и при этом являлся игроком юношеской сборной «до 20 лет», клуб не хотел отдавать меня задарма и просил за меня 100 тысяч долларов. В то время 19-летнего Кшиштофа Лонгевку никто не решался купить за запрашиваемые деньги, потому как не знал наверняка, заиграю ли я. И единственным клубом, который не раздумывая, сразу же заплатил нужную сумму, оказался «Сконто». Впрочем, у меня был другой шанс, однако обстоятельства не позволили мне перейти в английский «Саутгемптон». Я три недели был там на просмотре. И в принципе, тренеры были довольны, и все было хорошо. Но возникла другая проблема: у меня не было возможности получить разрешение на работу. Потому что Польша тогда не была в Евросоюзе, и у меня не было 75% игр за первую сборную. Как я мог отыграть столько в те года? Никак.

– А когда «Сконто» тебя покупал – там Старков уже был?

– Ага. Сама покупал, и сам на трибуну отправил…

– Хоть какой-то плюс за эти годы в Латвии есть?

– Да – моя жена. Нас познакомил ее брат, который до сих пор играет вратарем в «Сконто». А с Наташей мы с тех пор вместе.

– После «Сконто» – ярославский «Шинник»…

– А что мне было терять? Нечего! Мог только приобрести, потому как уровень российского чемпионата намного выше. Я собрал вещи и уехал в Россию, не задумываясь.

– После Польши и Латвии тяжело было адаптироваться в российском футболе и занять место в составе?

– После приезда я сразу начал тренироваться с первой командой у Побегалова. Девять туров только и тренировался, а играть начал после того, как пришел Долматов. Конечно, я ожидал, что будет тяжело. Мне и сейчас трудно – уровень «Крыльев» намного выше, чем в тех командах, где я играл ранее.

– Переход в «Крылья» тоже осуществил без лишних раздумий?

– Я знал, что команда в Ярославле сыпется: кто-то ушел, кого-то выгнали… Потом, находясь в отпуске, я открыл «Спорт-Экспресс», увидел таблицу переходов и понял только то, что понятия не имею, что же там, в Ярославле, происходит. И тут звонит агент с вопросом, согласен ли я играть в Самаре. Отвечаю, что да. «Ну вот, – говорит он мне, – я сейчас выезжаю по этому поводу в Москву». «Езжай», – отвечаю я ему. Удивительно, но, когда я уходил из «Шинника», мне никто даже из руководства не позвонил, никто не спросил, как дела, и хочу ли я уходить? Я уехал на сборы с «Крыльями», съездив в Ярославль и по-быстрому разорвав контракт, по которому мне было положено еще два года играть. Хотя даже и не «разорвал контракт», а просто написал заявление.

– То, что твой уход не был замечен руководством, тебя задело?

– Наоборот – камень с души упал, легче стало.

– С приездом в Самару открылись новые горизонты?

– Конечно, это шаг вперед в моей карьере!

Опорника сыграть уже не смогу

Кто-то в детстве мечтает быть космонавтом, кто-то военным, кто-то ветеринаром. Он представлял себе карьеру компьютерщика в банковской системе. Кшиштоф родился в небольшом городке Кольно. Две главные улицы, население 20 тысяч, четыре школы и колледж – вот и все, что можно отнести к большим достопримечательностям. Футбол не был его мечтой, футбол был его реальностью, частью жизни, но он не думал о нем, как о работе.

– Насколько в Польше популярен футбол?

– Номер один. После него баскетбол, волейбол.

– Ты сразу пошел в футбол?

– У меня поначалу был выбор. Дело в том, что поначалу я летом ходил играть в футбол, а зимой – в баскетбол. Надо сказать, что баскетбол мне так понравился, что я всерьез думал остановиться только на нем. Тем более, в ту зиму меня заметили тренеры, и мне стали поступать интересные предложения. Но тут пришла весна, я вернулся на футбольное поле и с тех пор уже не ушел с него. А успехи в футболе оказались лучше, чем баскетболе: в 13 лет я играл за команду 18-летних. Да и мой тренер слишком верил в меня и, думаю, просто так не отпустил бы. Если мне случалось опаздывать на тренировку, он тут же названивал нам домой и выяснял, почему меня еще нет на поле. А однажды в день игры у меня заболел желудок, и я никуда не поехал. Думаете, я пропустил матч? Как бы не так! Узнав причину моего отсутствия, через некоторое время тренер с командой заявились на автобусе за мной. Во время игры меня немного отпустило, но все равно тяжко было, кое-как доиграл.

– Как-то вы совсем уж по-взрослому подходили к футболу…

– Да как сказать… На самом деле в моем городе футбол непрофессиональный. Там родители относятся к занятиям футболом так: сегодня ты идешь на тренировку, а завтра мама может сказать, что останешься дома, потому что не сделал уроки, например. Вот и все. Парень может тренироваться-тренироваться, а на игру его не пустят. Поэтому я, прибегая домой из школы, сразу делал уроки и мчался на тренировку, часов до девяти вечера. В принципе, я учился хорошо, футбол не мешал моей учебе, и потому моя мама ничего против не имела. Если и случалось так, что уроки не были доделаны, то наутро я вставал часа на полтора раньше, в 6.30 например, и доучивал. Но мама не возражала и не ругалась. Проблема у нас возникла по окончании 8-го класса. Мама хотела и настаивала, чтобы я пошел учиться в колледж.

– Русский язык в школе изучал?

– Да, у нас был польский и русский.

– А какая у вас система образования?

– Сейчас она изменилась. А в то время, когда учился, до реформы 99-го года, у нас была начальная школа-восьмилетка. После нее можно было подумать о поступлении в так называемые надначальные школы или колледжи – средние общеобразовательные или средние профессиональные. В общей сложности учебы получалось от 12 до 13 лет. После окончания средней школы можно было приступить к матуральным экзаменам, и если с головой все порядке – вручали аттестат зрелости, называется матура. Продолжить учебу в вузе могли лишь те, кто получал аттестат зрелости.

– Сам-то ты хотел чего?

– Я хотел по окончании школы идти в колледж… не знаю, как по-русски это сказать… В общем, на компьютерах работать в банке. Но все получилось иначе.

– Его Величество Случай?

– Можно сказать, да. Я выступал за сборную Варшавы в чемпионате Польши. В том финале участвовало 8 команд. И в первом нашем финале мы стали вторыми, а на следующий год – чемпионами. Кстати, тогда я играл с травмой голеностопа, но сумел забить гол. После чего меня пригласили в молодежную сборную Польши. Мне было 15, и моя первая игра пришлась на матч с Россией. Я играл против Димы Кудряшова и Пети Немова. И до сих пор у меня остались кассеты с теми двумя играми, в которых я забил два гола – по одному в каждом матче.

– В каком амплуа тогда выступал?

– Мы играли 3-5-2, а я опорного играл, как Денис Ковба. Да уж, сейчас не смогу так – слишком долго играю в обороне.

– Так получается, те игры в сборной стали определяющими?

– Получается, что так. После тех матчей нас, 9 сборников «молодежки», пригласили на четыре года в одну из спортивных школ. Она находилась в Варшаве, в ста километрах от дома. Вот тогда-то мама и взбунтовалась! Она не хотела отпускать меня и вообще не хотела, чтобы я бросал учебу. Но я для себя уже решил, что пойду по футбольной лестнице. Кроме того, меня поддержал отец. А со временем и мама сдалась.

– Недовольство мамы с чем было связано?

– Она не верила, что футбол может стать профессией, считала, что надежней будет получить образование.

– Учебу в дальнейшем продолжал в спортивной школе?

– Да, но только первый год. Затем учеба пошла на ноль, а тут у школы кончились деньги и она развалилась.

– Это была частная школа?

– Да, их всего семь на территории Польши. Ни федерация, ни государство им не помогали, и поэтому, кто не нашел себе спонсора – до свидания. Вот и у нас все игроки разлетелись, я поехал в Белосток, в команду, которая играла в 4-м, предпоследнем, дивизионе. Вместе с ней вышел в третий дивизион. Зарплата у меня была 100 долларов.

– А почему ты не пошел в какую-то другую из оставшихся семи аналогичных школ?

– Да не захотел. Да, я мог бы устроиться вполне. Ведь я играл за юношескую сборную, меня знали тренеры, и потому перейти в другую такую школу не составляло большой проблемы. Но я хотел играть в команде. У меня было два предложения – от команд «Ягеллония» (Белосток) и «Висла» (Краков). Я остановился на первом.

– Почему не поехал в Краков?

– Там формировалась сильная команда, покупались молодые перспективные игроки. Конкуренция была очень высокая, а на тот момент я не был уверен, что смогу ее выдержать и играть в основе. Кстати, с того набора в основу пробилось 4 игрока.

– А что из себя представлял твой клуб?

– Команда с хорошими традициями в городе с 400-тысячным населением, где живут и дышат футболом.

Фанаты ЦСКА и «Спартака» – ангелочки

Он с самого начала своей карьеры футболиста очень внимателен к тем, для кого играет – болельщикам. Терпелив в общении с ними, искренне благодарен за то, что его игру замечают, всегда готов к общению и ценит их поддержку. Случалось и деньгами помогать тем, кому не на что было вернуться домой с выезда.

– Болельщики какое место занимают в твоей футбольной жизни?

– Очень большое.

– В Польше ты известная личность?

– Ну, учитывая, что жителей в моем городе 20 тысяч – да. Я у них такой один.

– В Риге не узнают?

– В Риге? Нет, конечно!

– А в Самаре можешь пройти незамеченным?

– Часто не удается.

– Приятно?

– Конечно, ведь для болельщиков в футбол и играем.

– Болельщики везде одинаковые?

– Да нет. У «Сконто», к примеру, их не было вообще. На игру дай бог придет человек 100-200. У «Шинника» – тоже немного. А вот у «Крыльев» – это настоящие! Как и у «Ягеллонии». В Белостоке, как и в Самаре, люди просто живут футболом, стадион всегда переполненный, но, в отличие от России, среди них больше хулиганов.

– Кстати, недавно была драка в Вильнюсе в матче Кубка Интертото с участием болельщиков варшавской «Легии»…

– Да, там не милиция разгоняла болельщиков, а наоборот.

– Это нормальное явление?

– В Польше – да. Это не из ряда вон выходящий случай, а большая проблема. Фанаты там просто сумасшедшие! Болельщик команды-соперника на выезде в Польше в клубной майке ходить по улицам не будет – его просто убьют. Приезжих фанатов проводят «коридорами» через полицию или автобусом перевозят от дверей к дверям.

– А в схеме «болельщик – футболист» как отношения выстраиваются?

– Если, например, команда выигрывает, тогда хорошо. А если проиграла – по-другому. Я когда в Белостоке играл и наша команда стала проигрывать, мы из 1-й лиги попали во 2-ю, не руководство спрашивало с нас, а болельщики. Тут я вынужден извиниться, но передаю без купюр, так, как было на самом деле. Пришли болельщики и спросили: «… твою мать! Будем играть или нет? В чем проблема?» Или бывало еще проще – смотрят на тебя и честно предупреждают: «Сейчас выйдешь на улицу и… получишь». И это не исключение, это там такая норма, такие там все.

– Действительно можно нарваться?

– Ну, у меня лично такого не было. Но из раздевалки как-то пару часов не выходили – это да. Мне тогда было лет 18…

– А потом как вышли-то?

– Потом у них пыл прошел. Мы вышли, пообщались, обошлось без драки. Но я хочу еще раз отметить: отношения между игроками и болельщиками – это одно, а отношения между фанатами – совершенно другой мир. Был такой случай. В Польше всегда на выезд за командой едет автобус с болельщиками. Наши ездили на таком же, как и у нас. После какого-то гостевого матча мы расселись по автобусам и отправились домой в Белосток. Так получилось, что мы поехали не той дорогой, которой приехали, а той, по которой должны были ехать наши болельщики. А они наоборот – нашей трассой. Так нас обкидали камнями! Все стекла в автобусе разбили! Раненых не было, но без порезов не обошлось. Поэтому, когда после игры команда уезжает, все окна в автобусе шторками закрыты наглухо, а иначе может быть очень весело. Поэтому российские болельщики не могут идти ни в какое сравнение! Фанаты ЦСКА, «Спартака», «Локомотива» – это просто ангелочки!

– Я так понимаю, рассказанный тобой случай – не единственный?

– Что там творится! На одной игре «Легии» с «Лехом» из Познани какой-то фанат перепрыгнул ограждение и сорвал клубный стяг. Там такое началось! Это было бешенство! Чуть не переубивали друг друга. Мне было 16, и то, что я увидел, меня просто потрясло. Представляете, камень диметром с большой арбуз бросают прямо на голову полицейскому! А вратарь играл в «Шиннике», Ярослав Ткоч… Так вот, накануне одного из матчей с участием его команды кто-то пробрался на стадион и открутил сетку забора, оставив ее держаться на «честном слове». И на 80-й минуте спокойно, без усилий, болельщики с одной стороны выбегают на поле, и с другой стороны им навстречу. И прямо на газоне устраивают побоище.

– Какой опасный вид спорта футбол в Польше, прямо бойцовский клуб…

– Очень опасный. Там болельщик может убить болельщика, могут бензином облить и поджечь! Самая опасная и самая сумасшедшая торсида – у краковской «Вислы», «краковице». Там в старом городе нельзя гулять – можно ножом получить. Мариуш Йоп, который сейчас в ФК «Москва», когда там играл – болельщики в окно его квартиры, где жена одна с детьми была, камнями кидали.

– Какие матчи самые опасные?

– Везде опасно, куда приезжают «Легия» варшавская, «Лех» познаньский, «Висла» краковская. В любом городе… Но не могу не рассказать об одном случае. В связи с бесчинствами болельщиков руководство города запретило въезд фанатов команды гостей из Варшавы в Познань. Болельщики же хозяев рассудили так: «Какой же матч без фанатов?» И предложили варшавцам спрятать клубные шарфы под одежду, купили им две тысячи билетов и провели на стадион. В ответ гости вели себя достойно, и никто из полиции не догадался, что произошло на самом деле. Об этом стало известно лишь тогда, когда гости уехали.

Ошибка защитника – почти гол

Как и многие ребята, приходящие в футбол, он хотел быть нападающим. Не сложилось – ни один тренер не ставил его на эту позицию. Хотел стать вратарем, опять неудача – не было мест. Так он попал в оборону, где и остался совершенствоваться как защитник. Но лавры атаки ему не дают спокойно спать до сих пор.

– Сколько забитых мячей у тебя?

– В России – шесть, в «Ягеллонии» – два, в «Сконто» – один: мяч попал мне в ухо и рикошетом в ворота.

– «Милану» – 10, ЦСКА – 6, «Локомотиву» – 5», – подсказывает из-за соседнего столика клубной столовой под дружный смех Махач Гаджиев.

– А во времена юношеской сборной?

– В 65 матчах забил 20 голов. Был такой год, когда я сыграл 8 игр и в каждой подряд забивал. Кстати, после финала с Германией наставники команд должны были назвать лучшего игрока у соперника. Тренер сборной Германии выбрал меня.

– Как ты относишься к тому, что многие тренеры полагают, что футболист должен быть универсальным?

– Играть-то можно. Я могу выйти на любой позиции и сыграть, но какая польза для команды от этого будет? Я могу сыграть везде, но только в обороне. Полузащитника не могу.

– А если, например, «партия сказала – надо»?

– Выйду, конечно. Цирк устрою какой-нибудь… Но ведь тренеры-то знают все наши возможности и кто куда подходит. И потому, если ты всю жизнь играешь в обороне – какой толк ставить тебя в полузащиту? Ты просто не умеешь эту работу делать.

– Раньше многие команды играли с последним защитником. Ты застал это время?

– Да. Я играл тогда опорного, левого или правого. Но либеро не играл никогда.

– Переход на игру в линию где застал?

– В «Сконто». Но считаю, что на тот момент Старков вообще не понимал, что такое играть в линию. Тактику этой игры я стал понимать у Долматова. Кстати, все, что было у Долматова, сейчас у нас – у Григорьевича (главного тренера «Крыльев» Сергея Оборина. – Прим. И. З.). По моему мнению, эти два тренера – лучшие из тех, кто хорошо разбирается в игре в «зону» и в «четыре в линию». Благодаря Долматову мне было легко при переходе в «Крылья», и сейчас я полностью понимаю Григорьевича.

– А что хотел Старков, было непонятно?

– Если человек сам не понимает, что делает, как мы-то могли понять? Он делал какую-то линию, но как играть, как встречать игроков, каким должно быть взаимодействие звеньев, было неясно. Вот он поставил нас четверых в линию, а дальше играйте, как знаете.

– Из двух видов игры – с либеро и в линию – что ближе твоей душе?

– В линию. С либеро сердце прыгает, когда два игрока через все поле бегают: нападающий бежит налево – и ты бежишь налево, направо – ты направо.

– Ты рисковый на поле? Авантюрист?

– Рисковый, только при условии, что нахожусь не у своих ворот. Какая там может быть авантюра? Я могу подвести команду, ведь я последний, кто может ошибиться.

– Последний – вратарь…

– Если голкипер ошибается – это все… Но если уж честно говорить, когда ошибается защитник – это почти гол. Почти, потому что за мной еще Саня Макаров играет, который подчищает огрехи за обороной. Поэтому я никогда не пойду в обводку возле своих ворот.

– А на чужой половине поля?

– Если, например, после стандарта мяч попал ко мне, то я могу рискнуть, но при условии, что это не на своей половине и даже не на середине поля.

Тут около нашего столика остановился проходивший мимо Махач Гаджиев. «Он лучший в команде, – сказал он, посмотрев на моего собеседника, – он и Бут. Если их двоих убрать, мы будем ниже 15-го места и вообще в первую лигу можем скатиться».

– Говоря о защите, нельзя не упомянуть последний матч первого круга. Ведь когда команда много пропускает, больше всего вопросов к обороне. Сейчас прошло достаточно времени, чтобы спокойно, без эмоций, сказать, что же произошло в матче с «Локомотивом»?

– Это проблема нашей команды. Что-то произошло… Ведь если цепочка где-то разорвется, в итоге все сыпется. Да, конечно, когда команда пропускает, болельщики в первую очередь смотрят на оборону. На нас и на вратаря идет очень большая нагрузка. Я не знаю, не понимаю, как это объяснить… Могу сказать, что это не случайность. Мы три игры проводили по схожему сценарию, когда вели 2:0. И чем все закончилось? «Динамо» еле выиграли, «Кубань», затем «Локо»… Возможно, это наша психологическая проблема.

– Тяжело переживал?

– Очень. Даже сейчас не отошел еще. По телевизору уже две записи показывали, а я ни разу не смотрел – сразу переключаю. Не люблю проигрывать, тем более когда пропускаешь пять голов!

В рекламе сниматься не собираюсь

Под занавес прошлого сезона мы случайно столкнулись на улице. Я его сначала не узнала: лицо «украшала» опухшая разбитая губа с запекшейся кровью и несколькими наложенными швами. В ответ на мой вопрошающий взгляд Кшиштоф лишь махнул рукой: «На тренировке случайно попали».

– Есть смысл так «убиваться» на тренировке?

– Но тогда это ведь получилось случайно.

– А вот вчера не было похоже, что у вас идет двусторонка – как-то по настоящему все, и дождь вам не помеха…

– Конечно, ведь ребята из дубля хотят в основу, а мы за свои места держимся.

– Но ведь так и до травмы недалеко?

– Я не боюсь травм. У меня вот все зубы уже разбиты. А что делать? Футбол – моя жизнь, поэтому тренировка для меня любимая работа.

– Давай попробуем не о футболе. У тебя достаточно фактурная внешность. Никогда не предлагали сниматься в какой-нибудь рекламе?

– Нет. А если бы предложили, не согласился.

– Почему?

– Потому что я играю в футбол.

– А если б предложили рекламировать то, что связано со спортом?

– Нет. Зачем? Надо играть в футбол, а не сниматься в рекламе.

– Это скромность или принципиальное отношение?

– Не знаю. Думаю, это принципиально. На этом этапе надо делать то дело, которое ты делаешь в этой жизни лучше. Вот когда буду, как Канчельскис, завершу футбольную карьеру, и пожалуйста, занимайся чем хочешь, если есть возможность.

– То есть по окончании карьеры может всякое случиться?

– Да, конечно.

– Футбол занимает большую часть твоей жизни?

– Всю жизнь.

– Сейчас семья живет с тобой в Самаре. С сыном во что играешь?

– В футбол. Ему два с половиной годика, уже мяч хорошо держит.

– У него это единственная игрушка?

– По большому счету, да. Если идем гулять, с собой берем только мяч.

– Ты серьезно относишься к тому, что выберет твой сын в жизни?

– Что лукавить, конечно же, я бы хотел, чтобы он выбрал футбол, но уговаривать не буду. Будет решать сам. Захочет учиться и стать врачом или пожарником – значит, так и будет.

– Где твой дом?

– В Риге, а дальше определимся.

– Даже не в Польше…

– В Польше жене тяжело будет. Она русская.

– И никогда не наедался футболом?

– Иногда чуть-чуть бывает. Тогда просто надо отдохнуть день-два, и этого достаточно, чтобы вновь проголодаться.