Игорь Семшов: «Жаль, что мне не верил Садырин»

«Футбол Review», 22.12.1998

На российском горизонте этот футболист появился относительно недавно. Но уже заставил обратить на себя внимание и специалистов, и болельщиков, и тренеров молодежной сборной России. Да, скажет кто-то, на таком уровне игры, какой продемонстрировали в чемпионате-98 торпедовцы, «засветиться» несложно. Но ведь, согласитесь, и заявить о себе в высшем дивизионе в 20 лет удается далеко не каждому.

Беседу с центральным полузащитником «Торпедо» Игорем Семшовым корреспондент «Футбол REVIEW» начал с азов, поинтересовавшись, где он вырос, как пришел в футбол, кто был его первым тренером.

– Родился я в Москве, вырос в Кунцевском районе. Занимался футболом с пяти лет в СДЮШОР ЦСКА – сначала у Сергея Владимировича Агапова, затем у Алексея Владимировича Говязина, а с четырнадцати лет – у Евгения Николаевича Дулыка. Позже попал в армейский дубль к Колядко, а в 1996 году, уже в конце чемпионата, меня взял в основной состав Александр Федорович Тарханов. Однако следующий сезон сложился неудачно: в ЦСКА произошел раскол. Я был военнослужащим, пришлось остаться у Садырина. И в итоге большую часть времени провел в дубле…

– А кому ты забил свой первый мяч в высшей лиге?

– Это было в игре с КамАЗом, когда я впервые вышел в основном составе и забил третий мяч нашей команды с подачи Агеева. А вообще-то в том сезоне я большую часть времени играл за дубль у Березина. И только в 1998 году перешел в «Торпедо» к Тарханову. Благодаря ему, я получил возможность расти как игрок.

– В последние годы в ЦСКА регулярно появлялись игроки, с которыми армейские болельщики связывали надежды на возрождение традиций клуба. Сначала – Радимов, затем – Хохлов, до недавнего времени – ты. Но сейчас ни одного из вас уже нет в команде.

– Радимов и Хохлов начали выступать в те времена, когда в ЦСКА были хорошие тренеры, проповедующие именно тот футбол, под который они подходили. Но им обоим хотелось проявить себя в европейском футболе. Так что же их теперь за это осуждать? Мне же в прошлом году, честно сказать, не повезло. Не хочу сказать, что Садырин – плохой наставник. Но я, видимо, не вписывался в его понимание игры и большинство матчей провел на лавке.

– Твой отец, насколько я знаю, тоже футбольный тренер?

– Да, он работал в женском футболе, в мини. Отец не пропускает ни одного матча с моим участием – и в детстве, и сейчас, когда я выступаю за команды мастеров

– Как он отнесся к твоему переходу в «Торпедо»?

– Он счел, что это лучше, чем сидеть в ЦСКА и ждать своего часа. Тем более что в конце прошлого сезона меня выставили на трансфер, и я даже ездил на смотрины в тульский «Арсенал». Но вот оказался в «Торпедо», о чем сейчас не жалею.

– Твое амплуа – опорный хавбек всегда играл на этой позиции?

– С самого детства. А когда попал в дубль ЦСКА, сместился под нападающих. Позиция в середине поля – самая удобная. Именно здесь начинаются атаки, а мне нравится подключаться к ним из глубины. В центре больше возможностей работать с мячом. А я вообще люблю с ним повозиться.

– Есть у тебя кумир, образец для подражания?

– Раньше мне нравился Платини. А сейчас – Зидан. Думаю, на сегодняшний день он лучший футболист мира.

– Интересно, твои симпатии сформировались по итогам последнего чемпионата мира или после третьего гола французов нашей сборной?

– Не только из-за этого. Зидан нравился мне и раньше, как только стал выступать за «Ювентус”. Что же касается октябрьского матча Россия – Франция, ведь не зря в газетах писали: «Нас обыграл один человек – Зидан».

– Кого из партнеров ты понимаешь, как говорится, с полуслова?

– В спортшколе таким был Андрей Родин, который сейчас продолжает играть в армейском дубле. В ЦСКА трудно кого бы то ни было выделить. Скажем, в 1996-м вся команда была хороша, а вот в прошлом… Сейчас таким партнером можно назвать Виктора Булатова. С ним играется легко и интересно. Могу также выделить и Андрея Гашкина.

– А что скажешь о показанном в чемпионате-1998 тобой и Виктором результате – 15 забитых мячей на двоих? По-моему, неплохо для пары центральных полузащитников?

– Могли бы забить и больше.

– Существует ли сейчас, на твой взгляд, такое понятие, как «клубный патриотизм»?

– В детстве я даже и не помышлял об ином клубе, кроме ЦСКА. Был фанатом армейских цветов. Для меня в мире существовала только одна команда. Когда же подрос, окунулся в большой футбол, испытал себя в высшей лиге среди профессионалов, вопрос «в каком клубе играть?» так остро уже не стоит.

– Тогда, быть может, все дело в честолюбии? Скажем, если тебя в одной команде недооценили, появляется стремление попробовать свои силы в другой.

– Вот именно. Чтобы доказать другим и себе, что и ты чего-то стоишь. Думаю, мне это в определенной степени удалось, когда торпедовцы в первом круге обыграли ЦСКА – 3:1. Та победа стала своего рода сатисфакцией: я доказал, что Садырин зря мне не верил…

– А гол в июньском поединке со «Спартаком»?

– Нет, гол спартаковцам не содержал столь важной мотивации. Зато чувство сожаления от проигрыша ЦСКА во втором круге до сих пор осталось. Правда, к тому моменту у армейцев был другой тренер.

– Кстати, Игорь, на какой срок тобой подписан контракт с «Торпедо»?

– На четыре года. Один прошел, осталось три. Условиями контракта я вполне доволен.

– А каковы дальнейшие планы, если не секрет?

– Попытать счастья в хорошем зарубежном клубе. Но для этого надо сначала зарекомендовать себя в российском первенстве, поиграть, если получится, в сборной.

– Какой из западных чемпионатов больше всего по душе?

– Раньше все критиковали англичан. Но сейчас, на мой взгляд, на островах самый приличный уровень среди ведущих стран Европы. Итальянский и испанский чемпионаты нравятся меньше. Там в большинстве своем все же беготня и борьба. Сегодня и в российском первенстве эти факторы выходят на первый план.

– Британцев всегда упрекали в «упертости»: проход по флангу – навес – игра головой.

– Зато сейчас наблюдается больше комбинаций в центре. Футбол стал техничнее. Наверное, просто времена меняются.

– А кто-нибудь из игроков высшего английского дивизиона тебе импонирует?

– Оуэн на виду, постоянно «стреляет». Как-то осенью даже «покером' отличился. Хорош Макманаман.

– Раз уж речь зашла об Оуэне, не скажешь ли, в каких компонентах игры достигают преимущества такие миниатюрные игроки?

– Резкости больше, чем у габаритных, высокорослых. Фора в скорости, причем, в скорости стартовой, за счет рывка… С мячом побыстрее «общаются». Шустрее мыслят…

– В апреле тебе исполнилось 20 лет. Это, пожалуй, переходный возраст – между футболом юношеским и взрослым. Минувший сезон, наверное, стал для тебя по-своему памятным?

– В этом году мне наконец-то повезло на тренеров в большом футболе. И Тарханов поверил в меня, и Иванов доверял. Ставили меня в основной состав. А когда игрок чувствует такое к себе отношение – это самое главное. Почему? Мысли сконцентрированы только на футболе, ты не боишься ошибиться и лишь стремишься не подвести команду и тренера.

– Каково твое отношение к прессе? В одной из газет в отчете о домашней игре против «Ростсельмаша» о втором забитом торпедовцами мяче было написано примерно следующее: «Пас Булатова был настолько хорош, что Семшову оставалось только попасть в ворота»

– Когда я читал это, про себя подумал: «А видел ли игру корреспондент?». На самом деле все произошло совсем не так. Я притормозил, сделал паузу, пропустил Колотовкина вправо, а сам переложил мяч влево и, когда Савченко подумал, что я буду бить в дальний угол, внешней стороной стопы с правой ноги ударил в ближний, впритирку со штангой… А пас действительно был классный… Думаю, меня за тот гол никто не осудит.

– В этом сезоне ты открыл свой лицевой счет в олимпийской (она же – молодежная) сборной, забив мяч в ворота польских сверстников. Связываешь какие-то надежды с Олимпиадой-2000 в Сиднее?

– Конечно, хочется попасть на такие соревнования. Но для этого надо как минимум выиграть групповой турнир. Сделать это будет непросто, поскольку в первой игре мы уступили Украине. Правда, затем в двух матчах победили и ушли на зимние каникулы с хорошим настроением. Однако надо готовиться к предстоящим поединкам – с Арменией, Францией, Исландией… И брать реванш у украинцев за поражение в Киеве.

– Не мог бы ты рассказать о чертах своего характера?

– Говорят, он у меня непростой. Сложный я человек по натуре. Упрямый.

– Все мы непростые. «Сложный» по-разному можно понимать: упрямый или упорный в достижении цели. А к неординарным, необычным, непредсказуемым игрокам труднее подбирать ключи на поле

– Я рассчитываю, прежде всего, на себя. И, конечно, благодарен за поддержку родителям, сестре Кристине и любимой девушке Ларисе, которая мне очень помогает. Сестра, правда, сейчас отказывается ходить на поединки с участием «Торпедо»: Кристине всего 9 лет, она у меня еще маленькая и очень сильно переживает, когда меня сильно бьют по ногам… Я же в свою очередь стараюсь не огорчать близких своей игрой. Лариса посещает все московские матчи с моим участием, а после игры у нас с ней обычно разборы проходят – она и хвалит меня, и ругает. Не без этого…

– И ты, конечно, знаешь, в каком секторе и на каком ряду Лариса сидит на трибуне стадиона?

– Конечно, она и мои родители постоянно вместе располагаются. Но это касается только домашних игр. Кстати, может быть, поэтому мне матчи на выезде меньше удаются. Тяжелее играется, когда родных нет рядом.