Милан Вьештица: «От Невы до Урала через Дон, Волгу и Черное море»

«Первый дивизион» (onedivision), 04.2012

«Алло, слушаю», – голос Милана Вьештицы в телефонной трубке совершенно не выдает в нем иностранца. Пришлось даже переспросить: «Милан, вы?» Десять лет назад перспективный сербский защитник впервые приехал в Россию, а теперь настолько хорошо освоил русский, что говорит практически без акцента. Даже слова-паразиты, свойственные русской речи, в его лексиконе встречаются. С этого и началась беседа корреспондента onedivision.ru с Вьештицей.

РУССКИЙ ВЫУЧИЛ САМОСТОЯТЕЛЬНО

– Милан, я первый, кто удивился вашему русскому произношению?

– Ну, наверное, первый. Да, некоторые, с кем общаюсь, говорят, что акцент, конечно, есть небольшой, но я уже хорошо разговариваю по-русски. Чему пока никто сильно не удивлялся.

– Русский язык не приходилось учить в школе?

– Нет, не учил. Но я уже десять лет в России. А когда первый раз приехал сюда, тяжело было. Плохо очень говорил по-русски. Понимал, конечно, что-то, все-таки наши языки похожи, но толком не мог разговаривать. Был у нас в «Зените» в то время еще один серб – Предраг Ранджелович, вот он мне переводил. А потом он ушел, и я остался один. Пришлось учить язык как-то. Сам изучал, без преподавателя. Ну а сейчас уже столько лет прошло… Если б за это время я не выучил язык, то значит у меня с мозгами что-то не то.

– Сейчас понимаете абсолютно все?

– Все понимаю! Хотя, знаете, бывают ситуации, когда не понимаю некоторые слова, но это редко.

– Знаю, что многие люди, которые подолгу живут в другой стране и говорят на иностранном языке, начинают даже думать на нем, а не на родном.

– Да, есть такое. Раньше, когда чемпионат длился с марта по ноябрь, приезжаешь домой в декабре, разговариваешь на сербском, и начинают вылетать русские словечки. Тебя переспрашивают: «Что ты сказал?» Говорю: «Блин, извини».

ПРИЕХАЛ В РОССИЮ, А ТУТ МИНУС 28

– Милан, правда, что в детстве вы долго не записывались в футбольную секцию, опасаясь того, что придется платить за учебу, чего ваша семья не могла себе позволить?

– Семья нормальная была, хотя, конечно, мы не в роскоши жили. Я знал, что не могу все себе позволить. Это было в первом классе, когда мне было 7-8 лет. И как-то однажды мы в школе играли в футбол, и все звали меня: «Давай, приходи на тренировку!» Я типа «не хотел», потому что думал, что придется за это платить. Не хотел просить деньги у родителей. Потом, когда узнал, что там все бесплатно, сразу пошел. С тех пор и играю в футбол.

– Долго думали – переезжать в Россию или нет?

– Быстро решил. Хотя все уговаривали меня, чтобы не уезжал. Тогда в России еще был не такой популярный чемпионат. Но мне будто сверху кто-то сказал: «Езжай!» Так что я почти не думал. У меня было еще два-три предложения, но единственное конкретное – от «Зенита». Я решил и поехал.

– Первое впечатление от России?

– В Сербии тогда была единственная ассоциация с Россией – это холод. И так получилось, что первый мой приезд в Питер – это было 19 декабря – совпал с морозом в минус 28! И вот я приехал и подумал: «А ведь на самом деле здесь очень холодно!» Потом, конечно, таких температур в Питере не было. Но тот самый первый день запомнился надолго.

– В «Зените» вы стали первым легионером из дальнего зарубежья. Ощущали из-за этого какое-то особое отношение к себе со стороны партнеров по команде и болельщиков?

– Особо нет. Со стороны болельщиков все годы, что я играл там, было очень хорошее отношение. Я думаю, что у «Зенита» вообще одни из лучших болельщиков! Причем там активно болеет не один сектор, а весь стадион. Я такого нигде больше не видел. Первый год, конечно, у меня в «Зените» сложился трудно очень: две травмы получил, да и привыкал долго. Потом уже было проще. Поначалу я даже хотел уйти из команды, но остался там, и вот так и провел одиннадцать лет в России. У меня приглашение было из Болгарии, и я должен был уйти по окончании сезона. Но в «Зенит» пришел Петржела, который и попросил меня остаться.

– За пять лет вы, наверное, изучили Питер как свои пять пальцев?

– Я всегда говорю, что Питер – второй для меня город. Первый – мой родной Нови-Сад, второй – Санкт-Петербург. Поэтому очень тяжело было уходить из «Зенита».

– А что заставило вас уйти?

– Команду возглавил Дик Адвокат, да и вообще в тот момент там все изменилось – пришли новые руководители. Сказали, что я могу искать новую команду. Я ушел в «Ростов», сначала в аренду, а потом этот клуб выкупил мой контракт. Так и расстался с «Зенитом». Тяжело было, но пришлось.

– Что-то на память с тех питерских времен у вас осталось?

– Мои игровые футболки остались все – с каждого сезона. Я их все храню. Ну и куча фотографий, конечно, и других интересных вещей.

БЫЛ В СЕРБИИ – СКУЧАЛ ПО РОССИИ

– Почему вы никогда не играли за национальную сборную Сербии? Из-за того, что конкурент на вашу позицию – Неманья Видич?

– Да, я действительно ни разу не играл за главную сборную. Только за молодежную. У нас маленькая страна, но футболисты, которые играли за сборную, всегда выступали в топ-клубах Германии, Англии. У меня была пара шансов попасть в сборную, но не сложилось.

– Почему?

– Однажды в Кубке УЕФА «Зенит» играл с «Црвеной Звездой». До матча меня предупредили, что селекционеры сборной будут смотреть на мою игру. Но за два дня до матча я получил травму и пропустил обе встречи – домашнюю и ответную.

– С кем-то из нынешних игроков сборной общаетесь?

– Знаком со многими, но чтобы прямо дружил с ними – такого нет.

– Вы хорошо знаете русский язык, долго живете в России. Думали когда-нибудь получить российское гражданство?

– Были такие мысли и предложения, но всегда что-то не получалось. Может, я ошибся – не так сильно настаивал. Всегда говорили: «Давай не сейчас, давай отложим». И как-то всегда не находилось для этого времени. В итоге, так и не сделал себе российский паспорт, хотя мог сто раз.

– Свое будущее вы связываете с Россией даже после окончания карьеры футболиста?

– Я пропустил очень много из-за тяжелой травмы – был в это время дома, в Сербии. И понял, что скучаю по России. Многие мечтают вернуться домой, а я, когда вернулся, понял, что хочу в Россию. Практически всю свою молодость здесь провел. Привык уже ко всему. Поэтому приятно было снова вернуться сюда, тем более для того, чтобы играть в футбол.

– Из-за этой тоски по России вы надолго не задержались в «Партизане» и, даже став с этой командой чемпионом Сербии, вернулись в нашу страну и подписали контракт с «Шинником»?

– Мне поступило предложение из Ярославля, и я, даже не думая, уехал. Я тогда в принципе ошибку сделал, что вообще переходил в «Партизан». Мог тогда остаться в «Ростове». Просто в тот момент мы вылетели в первый дивизион, и я не хотел играть ниже уровнем.

– Неужели «Партизан», которому предстояло играть в евро-кубках, по уровню был слабее «Шинника»?

– Да дело не в этом. Дома, конечно, хорошо, но я понял, что мне надо играть в России.

– В 2010 году в «Шиннике» вы забили за сезон 8 мячей, хотя до этого забивали очень редко. Как вам это удалось?

– Все очень просто: я бил пенальти. Шесть или семь, по-моему, забил. А в одном матче даже сделал «хет-трик» – два мяча с игры, один с пенальти. Мне задали тогда вопрос: «Вы раньше часто делали «хет-трик»?» Я ответил: «Да вы с ума сошли!» Ну в том году получилось так – очень много пенальти мы били.

– А бывало, что промахивались с 11-метровой отметки?

– Один раз. В той игре было два пенальти. Первый я забил, счет стал 1:1. Потом мы повели 4:1 – и снова пенальти! Все стали просить: «Дай-дай, я пробью». Но я ответил: «Нет, сам буду бить!» И не забил.

ЛЮБОЙ НА МОЕМ МЕСТЕ ПЕРЕШЕЛ БЫ В «ЖЕМЧУЖИНУ»

– У вас все отлично складывалось в «Шиннике». Зачем же вы ушли в «Жемчужину»?

– Не могу сказать, что это была ошибка, но просто в Сочи тогда был очень популярный клуб. Не скрою, и финансовые условия в «Жемчужине» были гораздо лучше. Я душой хотел остаться в «Шиннике», но я думаю, любой в моей ситуации такой же выбор сделал бы. К тому же вся Россия знала, что в Сочи хотят сделать команду премьер-лиги. Так что невозможно было отказаться. Но с другой стороны, не очень там сложилось, к тому же тяжелую травму получил. Но я всегда говорю: что ни делается – все к лучшему. В Сочи я поработал со Станиславом Черчесовым, очень хорошим специалистом. Очень много всего интересного у него перенял.

– Когда у «Жемчужины» начались проблемы?

– А перед самым стартом. Все вроде было хорошо: сборы, все шло по плану… И тут в СМИ появилась такая информация, что мы вдруг снимаемся с первенства. Мы с ребятами еще читали это, смеялись, не могли понять, откуда новости такие берутся? А закончилось все, как вы знаете, печально.

– Задержки зарплаты уже тогда в клубе были?

– Первую зарплату отдали вовремя, перед стартом сезона выплатили еще две. И это все, что мы получили.

– Какие слова говорил в раздевалке Станислав Черчесов, настраивая футболистов на матч?

– Конечно, это сложная ситуация для тренера – настроить команду, когда ребята не получают зарплату по несколько месяцев. Но у нас такая команда была, что мы бились в каждой игре, несмотря на все проблемы. Ну а потом становилось хуже, хуже и хуже.

– В матче с «Волгарем-Газпромом» вы получили тяжелую травму, после которой долго восстанавливались. Что же случилось в том роковом эпизоде?

– На протяжении всей моей карьеры у меня, в принципе, не было тяжелых травм. А еще до того матча, во встрече с «Аланией» у меня стык был с соперником – упали вместе на газон и я неудачно подогнул ногу. Чувствовал боль чуть-чуть, но не обращал внимания: миллион раз играл с небольшой болью. А в следующем матче с «Волгарем» просто был обычный момент: я подпрыгнул в борьбе за мяч, а когда приземлялся, нога подвернулась – и все, порвал связку. Ушел с поля спокойно. Мог ходить. Думал, что ничего страшного. Утром полетел в Москву на обследование, и пока добирался, нога стала в два раза больше. Сразу стало понятно, что ничего хорошего.

– Не было опасений, что из-за такой серьезной травмы будет трудно вернуться на прежний уровень?

– Кто бы что ни говорил, психологически это немножко тяжело. Но когда приходишь на тренировку, чувствуешь, что становится все лучше и лучше. Но вначале всегда трудно. Единственный плюс в том, что была возможность побыть с семьей – с женой Радославой и двумя детьми.

– Когда получили предложение перейти в «Урал»?

– Где-то в конце декабря позвонил Александр Побегалов и пригласил меня в «Урал». Мы с ним вместе были в «Шиннике», и мне всегда было интересно с ним работать.

– Какие первые впечатления оставил у вас Екатеринбург?

– Все положительные! Город классный, а стадион до этого я видел только в Интернете на фотографиях и вот недавно посмотрел вживую – очень впечатлен.