Виктор Шустиков: «Жаль, не вышло огорчить Франко»

«Спорт-Экспресс», 05.02.2004

В скоротечном финальном турнире Кубка Европы-64 торпедовский защитник Виктор Шустиков отыграл все 180 минут – и в победном полуфинале с датчанами, и в злополучном финале с испанцами.

В коридоре у Шустикова висят вымпелы ветеранских турниров, в гостиной выставлены многочисленные кубки и награды. Среди них и памятная табличка об участии в Кубке Европы-64. А где же серебряная медаль? Виктор Михайлович достает из ящика чехольчик. Внутри – медаль. На оборотной стороне надпись: Coupe d’Europe. Поверить трудно: ей скоро сорок лет, а выглядит как новенькая! Первый вопрос напрашивается сам собой:

– Часто награду достаете, Виктор Михайлович?

– Если попросят. Недавно родственники приезжали – заставили все трофеи показывать.

– А вспоминаете тот Кубок Европы?

– Да так… Соберемся, бывает, все вместе на турнире «кому за пятьдесят» или на годовщине у кого-нибудь.

– О чем в первую очередь говорите?

– О разном. Как играли… Со многими с 1958 года знаком. Тогда нас в юношескую сборную привлекали. И динамовцы там были, и спартаковцы, и ростовские, и из Донецка ребята. В том году советские юноши впервые выехали за границу. Причем не как сборная СССР, а как «Торпедо». На чемпионате в Бельгии заняли первое место. Так что кроме первого Кубка Европы на нашем счету и победа в первом молодежном турнире. Я там отыграл все матчи без замен.

– Как 65-летие отметили?

– Собрались ветераны, ребята, кто сейчас в детских школах тренирует. С утра в футбол поиграли. Мы, кстати, три раза в неделю бегаем. Скорости уже не те, но культура паса сохранилась… Потом собрались во Дворце культуры ЗИЛа. Посидели. Хорошие слова мне сказали.

– Здоровье, извините, позволяет три дня в неделю бегать?

– Позволяет. Есть настроение – действуешь активнее. Нет – стоишь спокойно в защитке, подчищаешь, страхуешь. А бегаем мы на свежем воздухе, на искусственном поле стадиона «Торпедо». Как правило, 7 на 7 или 8 на 8. Полезно. Да и привыкли мы к движению. Тяжело уже – не двигаться-то…

– Давайте все-таки к Кубку Европы вернемся. Лично для вас тот турнир начался с матча 1/8 финала против итальянцев.

– Совершенно верно. Дома, где я не играл, наши взяли верх – 2:0, а вот в гостях пришлось помучиться. Мы открыли счет, но в первом тайме они нас здорово прихватили. Во втором нам пенальти назначили. Мы заволновались, но Яшин сказал: «Не волнуйтесь, отобью». И действительно взял! Сыграли в итоге 1:1 и попали на шведов, в играх с которыми я не участвовал.

– И вот настал момент отправиться на финал в Испанию…

– Приехали, поселились в гостинице. Тогда с Испанией отношения у СССР были натянутые из-за режима Франко. Так вот, к нам в отель приезжало множество испанцев с русскими корнями. Спрашивали, как дела в Стране Советов. Когда отношения наладятся?

– Что отвечали?

– А что мы могли ответить? Конечно, не знали. Помню, дети этих русских испанцев бегали вокруг гостиницы, веселились. Бывало, спишь после обеда и сквозь сон слышишь, как пацаны кричат. Как в Москве!

– Когда поняли, что будете играть в полуфинале?

– Почти до самой игры оставался в неведении, но выйти на поле надеялся. Как и все мы.

– Матч с датчанами легким получился?

– В общем, особых проблем они нам не доставили. И их лучший бомбардир Уле Мадсен, успевший наколотить к тому времени уйму голов, ничем особым мне не запомнился.

– Почему же не удалось обыграть испанцев в финале?

– Все же объективно они посильнее были. Тогда первый гол Переда забил, но Гиля Хусаинов через минуту преимущество свел на нет. И играли мы вроде нормально, но в последние десять минут пропустили. Частично и я в этом виноват.

– Почему?

– Начну издалека. Дело в том, что с нами тогда ездил представитель ЦК партии. Он и «накачал» Бескова: проигрывать испанцам (читай – Франко) нельзя. Видимо, под влияниям этого «товарища» Константин Иванович и поставил на игру пятерых защитников: Мудрика, Корнеева, Аничкина, Шестернева и меня. Я играл на непривычной позиции, справа. Может, из-за этого и допустил ошибку. Шла навесная передача. Держал «своего» игрока, думал, что мяч из штрафной вынесет кто-то из партнеров. Но Алик Шестернев промахнулся. Мяч попал мне в левое бедро и отскочил к Марселино Мартинесу, который четко использовал выход один на один. После турнира Бескова сняли, но к нам, игрокам, претензий не предъявляли.

– Что еще запомнилось на финале?

– Приезд на игру Франко. Когда мы вышли на разминку, стало известно, что он опаздывает. Поэтому разминка затянулась. И вдруг стадион взорвался: на трибуне в шикарном белом костюме появился Франко. Только после этого началась игра. Жаль, конечно, что не удалось испортить ему настроение.

– В Москву вылетели сразу после игры?

– Да. Помню, как только долетели, попрыгали в такси и разъехались. Пожалуй, не столько стыдно было, сколько обидно. Хотя они и сильнее были, но по игре мы не уступили.

– В сборную после этого турнира вызывали?

– Бескова, как я уже сказал, сняли, вместо него назначили Николая Петровича Морозова. Помню, я и еще пять торпедовцев поехали на сбор в Югославию. Но после этого сбора начали некоторых отчислять. И меня тоже. Ничего не скажешь – новая метла метет по-новому. Так я и закончил карьеру в сборной.

– Желания поговорить с Морозовым не было?

– Не мое это дело. А потом, выступил бы один раз неудачно – всех собак свалили бы. В клубе было гораздо легче.

– Как вы попали в «Торпедо»?

– Родился в Филях и с 13 лет выступал за местный клуб. Два года подряд выигрывали чемпионат Москвы. После этого меня приметили торпедовские селекционеры и пригласили в только что открывшуюся ФШМ. Играл на разных позициях – и в нападении, и на воротах. Приметили меня спартаковцы, за которых я болел. Когда ФШМ заканчивал, предложение от «Динамо» получил. Но ни в «Спартаке», ни в «Динамо» не судьба была оказаться. В один прекрасный момент в школу пришли представители «Торпедо». Сказали подписать бумаги. Я подписал и стал автозаводцем.

– В составе быстро закрепились?

– Около года провел в дубле, понемногу стал за основу играть. Помню, перед игрой с армейцами меня наш вратарь Алик Денисенко наставлял: «Смотри в оба! Там Бузунов играет. У него удар сумасшедший!» А перед Киевом на Комана настраивали. В 58-м играл и в финале Кубка против «Спартака». В дополнительное время проиграли – а ведь Козьмич мог забить еще в основное! Убежал с центра поля, но Ивакин успел выбить у него мяч.

– 427 матчей за клуб, из которых 253 без замен, не у многих наберется.

– Говорят, рекорд. Хоккей помог.

– Чем?

– Главное ведь, чтобы травм не было. Вот в этом и помог. Ведь в хоккее совсем другие движения, другие мышцы работают. Мы, как правило, в январе играли. Всей командой. Некоторые кататься не умели, поэтому за бортик держались и по возможности клюшкой подыгрывали. Я, кстати, и хоккеистом мог стать. Когда в ФШМ занимался, весил килограммов семьдесят пять. Бесков и говорит: «Надо тебе в хоккей». Рекомендовал меня Чернышеву, который тогда в динамовской школе работал. Я в итоге выбрал футбол. Но, думаю, при желании закрепиться в шайбе мог.

– Сейчас за хоккеем следите?

– По возможности. Раньше за «Крылья Советов» болел, теперь – за «Динамо».

– Врач «Торпедо» Анатолий Прояев рассказывал, что как-то на тренировке вы порвали мышцы бедра, но от его помощи отказались. Сказали, что сами восстановитесь, и уже через 10 дней вышли на поле. Поделитесь секретом.

– Секрета нет. Просто врач запретил бы бегать, а я считаю, что этого делать нельзя. Мышцы должны быть в постоянном движении. Если не двигаться, они застаиваются, и процесс восстановления проходит медленнее.

– Помните, как Стрельцов вернулся после заключения?

– Наш парторг Аркадий Иванович Вольский много сил приложил, чтобы ему играть разрешили. Мы его на выездные матчи брать стали – чтобы люди видели: Стрельцов вернулся. Поехали один раз в Харьков. Эдик за матчем с трибуны наблюдал. После игры зрители на скамейке мелом обвели его номер: мол, сам Стрельцов здесь сидел. В коллектив он быстро влился. Молодые Гершкович, Щербаков при нем сразу заиграли.

– Почему все-таки Воронина не смогли уберечь?

– Валера был несколько сложнее Эдика. Думаю, та страшная авария его надломила. Ехал на машине, заснул за рулем и столкнулся с МАЗом. Сиденье у Валерки плохо закреплено было. Он откинулся назад, и весь удар пришелся ему по лицу. На теле, говорили, ни царапины не было, зато клаксон ушел чуть ли не в горло. Козьмич тогда под Коломну к нему ездил – вернулся сам не свой… Валера все же выкарабкался, начал играть. Но выпивал… У него в одной из психиатрических больниц специальная палата была. Он неделю там полежит – выходит совсем другим человеком. В галстуке, в рубашке. Жаль, что его тренером детским не сделали. Он так хотел… Инструктором работал при клубе, соревнования между цехами проводил… Жаль его очень.

– Когда вы поняли, что пора заканчивать карьеру?

– Мне шел 35-й год, а в дубле сидело много перспективных ребят. Решил уступить им дорогу, хотя года два еще мог побегать. Силы-то были! Самое страшное после окончания карьеры – неизвестность. Куда идти, что делать? Хорошо, что у меня уже диплом был с формулировкой «тренер-преподаватель». В школе мог работать. Или в МИДе: знакомые из «Динамо» предлагали поступить в дипкурьеры. Медобследование прошел уже. Но тут меня назначили в «Торпедо» вторым тренером при Козьмиче. Стал с дублем работать, а потом окончил ВШТ и по распределению уехал в Астрахань, в «Волгарь».

– Успехи были?

– Да. Выигрывали часто, руководство было довольно.

– Тогда почему ушли?

– По семейным обстоятельствам. Дома раз в месяц появлялся. Сережка в десятом классе учился… В общем, ушел.

– Потом ваша тренерская карьера на спад пошла. Почему?

– Когда из Астрахани вернулся, в большом «Торпедо» все занято было. Тренировал детей. Потом, когда команду продали, началась неразбериха. Меня в «Торпедо-ЗиЛ» пригласили. Там стал селекционером.

– Кто ваш самый известный воспитанник?

– Сергей Игнашевич. Его помню чуть ли не с пеленок. Отец в секцию привел. Уже тогда удар у Сергея был мощнейший.

– У сына вашего, Сергея, могла карьера сложиться удачнее?

– Конечно. Надо было больше внимания футболу уделять. Видимо, немного голова закружилась.

– Виктор Михайлович, о таких, как вы, говорят: легенда. А вы можете себя так назвать?

– Не знаю… Главное – с людьми нормальные отношения иметь. Как ты к ним – так и они к тебе. А там уж разберемся, кто легенда, а кто нет.

– Чего себе пожелали на 65-летие?

– Чтобы было не хуже, чем сейчас. А сейчас все хорошо. Три раза в неделю в футбол играю. Разок – в баньку, бассейн. Сядем с друзьями, пивка выпьем. Дети есть, внуки подрастают. Чего еще человеку в моем возрасте от жизни надо?