Как сражался Иван Грозный

«Комсомольская правда», 23.05.2003

Это был непроходимый защитник. Стремительный, как бегун-спринтер, техничный, как бразильский виртуоз, и к тому же обладающий невероятным даром на ходу разгадывать замыслы соперников. Эта его способность временами казалась сверхъестественной! Поневоле думалось, что Альберт читает чужие мысли. Такой момент: Шестернёв делает молниеносный рывок на перехват нападающего и внезапно круто меняет направление бега – в тот самый миг, когда нападающий отдает мяч партнеру. И Шестернёв – тут как тут!

Нападающие его боялись и старались обходить стороной, потому что в единоборстве обыграть его было практически невозможно. И слава о нашем великолепном защитнике прокатилась далеко за пределы страны. Знаменитый нападающий сборной ФРГ Эммерих, встретив наших тренеров на чемпионате мира в Англии, первым делом спросил: «А ваш Иван Грозный приехал?» Это он так называл Шестернёва.

Приехал. И отыграл так, что его включили в сборную ФИФА в матче со сборной Бразилии. И нарекли «столпом обороны».

Теперь вряд ли кто-нибудь помнит, что в начале своей спортивной жизни Шестернёв и не думал в футбол подаваться. У него отлично шел спринтерский бег – за одиннадцать секунд преодолевал стометровку и стал даже чемпионом Москвы среди юношей. Тренеры считали, что быть ему выдающимся десятиборцем – все данные есть для того, причем данные редкостные, а он возьми и в футбол стал играть. И не где-нибудь, а в воротах. И здесь все у него получалось отлично. Возможно, так бы и остался Альберт в створе ворот, если бы футбольный кудесник Константин Иванович Бесков, пришедший тренером в команду армейцев в 1961 году, не привел с собой Шестернёва. Видел Бесков: ракетой взлетит Шестернёв.

На поле он держался хозяином. Никогда не суетился, не бегал суматошно и ни разу не показался растерянным. Он производил впечатление некоей гранитной глыбы, о которую вдребезги разбивались волны атак соперников.

Вне всяких сомнений: такого надежного, уверенного в своих силах защитника в нашей сборной не было ни до, ни после него. Когда сборная Бразилии обыграла нашу команду в Москве со счетом 3:0, Шестернёв не играл, был травмирован. А в скором времени в Рио-де-Жанейро наши сыграли 2:2. Но уже с Шестернёвым.

А вне футбольного поля был Альберт совсем другим человеком: мягким, старавшимся избегать назревавших конфликтов. Никогда в жизни никого не обидел. Если надо было помочь кому-нибудь, то просить его об этом не приходилось. В нем удивительным образом уживались как бы два человека: один, уверенный в себе, не знающий колебаний в игре, – решительный и бескомпромиссный, и другой – за пределами поля, в жизни, где властвуют иные законы. И где болезненных столкновений несоизмеримо больше, чем между игроками на зеленом ковре футбольного поля. Как оказалось, именно к такой, жизненной игре Альберт оказался неподготовленным. Просто он был человеком с уступчивым, мягким характером. Поэтому и тренера из него крепкого не получилось, хотя одно время он пытался тренировать ЦСКА.

В истории футбола он и по сей день остался одной из самых ярких фигур.