Жизнь продолжается

«Спорт-Экспресс», 2000

К общению с журналистами экс-наставник армейцев всегда относился как к лечению зубов – надо, но неприятно, а после отставки ограничил до минимума связь с внешним миром. Живет за городом, газет не читает, а время проводит в компании со спутниковой тарелкой – смотрит футбол.

29 ноября Олегу Долматову исполнится 52 года. В 2000-м его не поздравят дочь и жена. Грустный день рождения получится. Тем не менее в преддверии дат и юбилеев всегда сильно искушение оглянуться назад. Посмотреть, что успел, что сделал и кто этому рад. Жизнь Долматова можно без преувеличения назвать футбольной повестью о настоящем человеке, лейтмотивом которой будут беззаветная преданность делу, трудолюбие, профессионализм, бескорыстие.

Мы разговариваем только о футболе. Личные темы решаю не затрагивать. Есть вещи, о которых молчат. Он живет так, как жил бы любой сильный человек в его ситуации. Чувствует – соответственно.

ДОЛМАТОВ-ФУТБОЛИСТ

– Говорят, вы чуть не стали хоккеистом?

– Я жил в Сибири. Ребенком зимой играл в хоккей, летом – в футбол. Тогда не мог отдать предпочтения чему-то одному. После школы мы с другом Володей Карасевым поехали поступать в алма-атинский институт физкультуры по совету нашего детского тренера Юрия Александровича Чепкасова. Поступили именно как хоккеисты.

– Там вас заметил тренер «Кайрата»…

– Совершенно случайно. Меня попросили сыграть в футбол за заводскую команду. В Алма-Ате тогда находилась «Тулуза», которую сопровождали руководители «Кайрата», и экскурсионный маршрут французов пролегал как раз через стадион, где мы играли. И так совпало, что за те 15 минут, что они были на трибуне, я забил три гола. На следующий день получил приглашение прийти в «Кайрат» на просмотр.

– Уже через два года, в 69-м, вы попали в «молодежку», а на следующий год в первую сборную страны. Свой успех расценивали как везение?

– Думаю, случайностей в жизни не бывает. Просто очень старался. Жил на базе один, всегда была возможность работать с мячом – у стенки или жонглировать. Футбольного образования не хватало, а пробелы стремился компенсировать за счет огромного желания, работоспособности, природной выносливости.

– Как попали в московское «Динамо»?

– По инициативе Константина Ивановича Бескова. В 71-м играли с «Динамо», и после матча он вызвал меня к себе. Но при первом разговоре я отказался.

– Почему?

– Голова от радости закружилась. У меня были приглашения в «Спартак», «Торпедо», «Зенит», киевское «Динамо», Донецк, Минск… В 71-м собрался переходить в «Торпедо», которое первым сделало предложение. Но меня забрали в армию и в «Динамо» перевели уже как военнослужащего.

– Кого считали своими лучшими партнерами на поле?

– В «Кайрате» – Севидова, Рожкова, Михайлина, Евлентьева, Солдатова, в «Динамо» – Никулина, Гершковича. Мы и за пределами поля дружили.

– Вы работали со многими тренерами. С кем было интереснее?

– Интересно было со всеми. Не бывает одинаковых тренеров, у каждого своя изюминка, свой конек. Это пригодилось мне в последующем, в своей работе вспоминал что-то хорошее от всех. Считаю, что мои тренеры – Корольков, Бесков, Качалин, Царев, Севидов, Николаев – были сильнейшими в свое время.

– Футбол, в который вы сами играли, отличается от футбола, который затем «преподавали»?

– По ощущениям – нет. Старался передать игрокам все хорошие чувства, которые когда-то пропустил через себя. Но, как все в жизни, футбол меняется. Отстать здесь нельзя. Сегодня играют более контактно, более интенсивно и, может быть, менее технично. Раньше ярких футболистов в исполнительском плане было гораздо больше. Сказать, что у нас нет хороших нападающих – вообще ничего не сказать. Защитников нет, плеймейкеров раз-два и обчелся: Tитов да Лоськов. Мы не вытянем футбол, покупая за границей третьесортных игроков, а хорошие в Россию не поедут. Поэтому надо заниматься со своим подрастающим поколением.

– Вы закончили играть рано, в 31 год. Почему?

– В 75-м получил травму. После нагрузок каждый раз из почки шла кровь, видимо, сосуды не выдерживали. Терпел. Раз в год полежишь в госпитале недели две, восстановишься, продолжаешь работать. Врач-уролог Лопаткин из первой больницы сказал – ничего страшного, женщины кровь теряют и дольше живут. Я перестал обращап внимание на болезнь. А однажды, в 79-м. произошло осложнение. Пришлось с футболом закончить.

– Но «Маракана» все же была в вашей жизни… Говорят, не понравилось вам там?

– Стадион-то понравился, а вот поле плохое. Лысое, спрессованный песок. Приехали с одной парой бутсов, думали на две игры хватит. Ноги до крови стерли. До этого сыграли с Аргентиной 1:1. Сразу же после долгого перелета в Бразилию тренеры устроили разминку, видимо, хотели продемонстрировать наш характер. Влажность, помню, была сумасшедшая. Мы, мертвые, отбегали квадрат, а на следующий день, такие же мертвые, сражались против бразильцев. Отстояли 80 минут, но потом от Зико два мяча пропустили.

ДОЛМАТОВ-ТРЕНЕР

Все долматовские команды выходили на новый качественный уровень. Приняв в 82-м ставропольское «Динамо», Долматов выиграл с ним Кубок РСФСР в 83-м и вернул в первую лигу в 84-м. Возглавив в 92-м новороссийский «Черноморец», вывел клуб в высшую лигу в 94-м, а в 97-м занял с ним шестое место.

Про чудесное преображение долматовского ЦСКА в 98-м году напоминать нет нужды. 14 побед в 15 матчах во втором круге (плюс 2 кубковые), 12 побед подряд, 7 побед подряд на выезде, всего 4 пропущенных мяча, разгром «Спартака» – это уже учебник по новейшей истории нашего футбола. На все один ответ: «Работали».

– Мне кажется, в жизни надо делать то, что тебе легче всего дается, но делать очень хорошо. Вот и весь рецепт.

– Что вы чувствовали в 98-м, когда ЦСКА приятно удивил всех не только результатом, но и содержанием игры?

– Огромную радость. Ребята с удовольствием выходили на поле. Для них некоторые вещи были в новинку, и поначалу на теоретических занятиях они воспринимали их скептически. Когда поняли, что получается, вошли во вкус. Может, и эйфория была. Трудно от нее избавиться, когда тебя все время хвалят.

– Дино Дзофф сказал после Евро-2000: «У моей команды есть душа». Как бы вы охарактеризовали серебряный ЦСКА?

– Единое целое. Коллектив, который выполнял все, что ему говорилось и поручалось. У меня было такое ощущение, что в тот год мы любого могли смести. Была уверенность во всем, и ребята знали, что они сильнее всех. Перед матчем со «Спартаком» – я сначала не обратил внимание, а потом посмотрел запись и увидел, как они выходили из тоннеля на поле – у них на лицах была радость. Никакой зажатости, скованности, как бывает перед тяжелыми встречами. Поэтому игра радостная получилась.

– На взгляд со стороны падение ЦСКА началось с поражения от «Мельде». А изнутри?

– Я далек от желания снять с себя вину за неудачи. Но мне кажется, что после взлета в 98-м мы не падали. Были игры прекрасные и безобразные, когда казалось, что вообще ничего не можем. Дело в том, что, во-первых, «зона» исключает сбои. Это коллективный способ ведения игры, где каждый должен страховать каждого. Несоблюдение игровой дисциплины приводило к провалам. Во-вторых, клуб стали прессинговать.

– Кто?

– Не скажу, потому что не знаю. Это не утверждение, а только мое ощущение. Два года подряд, начиная с 99-го, на протяжении восьми-девяти туров ЦСКА испытывал страшный судейский прессинг. Никогда не ругал судейство на пресс-конференциях, считал и считаю до сих пор: если команда выше классом на голову, она должна побеждать при любом судействе. Но мы не выше на голову, вот в чем дело. Нас остудили в первых же играх 99-го, сразу же лишив возможности бороться за золото. А 2000 год! Помимо всех предсезонных неприятностей, травм ведущих игроков (люди после прошлого сезона не могли восстановиться, Варламов, например, только к середине этого года набрал форму), нас преследовало еще более ужасное судейство. Отпустили только после десятого тура. С чем это связано? С уничтожением клуба? Не знаю. Не думаю, что дело во мне. Наверное, вокруг ЦСКА идут более серьезные игры. Мне жалко руководителей клуба. Они с огромным желанием возрождали команду, ее традиции, а теперь их детище уничтожают.

– В третий раз вы подали в отставку после ничьей с «Ростсельмашем». Терпение лопнуло?

– Всегда стараюсь искать причины неудач в себе, как и любой тренер, наверное. Когда началось давление на ЦСКА, думал, может, всему виной моя личность? Надеялся, что найду в себе силы продолжить. Дома мы привыкли побеждать, и когда вели с Ростовом 1:0, но пропустили на последних минутах, понял: надо срочно что-то менять.

– Ходили слухи, что игроки сплавляют тренера. Вы верили этому?

– Никогда. Легче всего списать неудачу на игроков, сказать – они плохие, а я хороший. Я о другом хочу сказать. Самое страшное, что мы, тренеры, не жалеем друг друга. Двух одинаковых тренеров не бывает, каждый уникален по-своему. Меня поражает, что новый тренер, приходя в команду, начинает хаять работу своего предшественника, ставя под сомнение его квалификацию. Уверен, неквалифицированных тренеров не бывает, в какой бы Лиге они ни работали. Не по-твоему – не значит неправильно! Надо жалеть своих коллег (профессия-то стрессовая) и уважать друг друга.

– Почему именно оборона в линию стала основой вашей тактической схемы в ЦСКА?

– Точнее сказать не оборона в линию, а «зона». Еще когда играл, мне не нравилась беготня каждый за каждым, когда тебя уводили из твоей зоны, и на освободившееся место врывался другой игрок. Первые эксперименты провел в сухумском «Динамо». Мне очень нравился «Ювентус», особенно работа Липпи. Понял, что это не дань моде. «Линия» построена не для того, чтобы делать искусственное положение «вне игры», как многие думают. А «зона» – это рациональное объединение игроков, способное эффективно разрушать чужие атаки и начинать свои. Не согласен с тренерами, которые говорят: мы понимаем эту игру, однако у нас нет таких исполнителей. Но у нас игроки не дурнее! Мы можем уступать в техническом плане, но никак не в интеллекте. Другое дело – как донести это до людей, которые с молоком матери воспитаны на «персоналке».

– Какие у вас планы?

– Пока есть только приглашения встретиться и поговорить. Ничего конкретного. Буду ждать. Хочу работать, но пока не востребован. Если честно, нет желания уезжать из Москвы. Я с 82-го был без семьи. Вот и потерял все…

ДОЛМАТОВ-БОЛЕЛЬЩИК

– Кто служил для вас примером в детстве?

– Стрельцов. Воронин. Телевизор в Красноярске поздно появился, наяву мало кого видел, знал в основном по газетам, человеческая беда наших детских кумиров исходила от их доступности, безотказности, доброты. Эдуард Анатольевич слесарю на заводе не мог в рюмке отказать! Не секрет, пили у нас много. Даже поговорка была: кто не пьет, тот не играет…

– Сейчас кто нравится?

– Зидан. Это явление.

– А из коллег?

– Марчелло Липпи и Карло Анчелотти.

– В нынешней Лиге чемпионов кому симпатизируете?

– Неоригинально – «Манчестеру».

– Как вам Евро-2000? Многие говорят, ничего нового…

– Новое есть всегда. Посмотрите, как надежная, казалось бы, игра с 4 защитниками трансформируется в игру в 3 защитника, иногда в 5, что требует огромной работы крайних полузащитников. В целом Евро показал, что атакующий футбол торжествует, только Италия играла в свой каттеначчо.

– Чемпионат России-2000 вы досматривали в качестве зрителя. Как впечатления?

– Кроме нескольких игр «Спартака», не очень. Вяловато. Обидно, что конкуренции нет. Это говорит о слабости первенства. Доказательство – вылет наших клубов из еврокубков.

– У нашего футбола есть будущее?

– Есть. Другой вопрос – когда именно оно наступит. Почему бы не брать пример с того же «Аякса», который по всему миру ищет детей, создает им великолепные условия, воспитывает, потом продает. А это не самый бедный клуб. Я далек от прокоммунистических идей и вообще от политики, но при советской власти детский спорт получал государственные дотации. Сегодня спортивные школы работают в основном за счет средств родителей, которые и форму покупают, и поездки на турниры организуют. Все европейские страны уделяют огромное внимание развитию спорта, и в частности футбола. Взять, к примеру, Финляндию. У них в футбол в школе, на уроке играют – и мальчишки, и девчонки, а по выходным – дошколята. Детям такие подвижные игры устраивают! Два часа смотрел, оторваться не мог, как они бегают, прыгают, ползают. А если судить по нашему футболу, несколько поколений мы уже потеряли.

ДОЛМАТОВ-ЧЕЛОВЕК

– Вы уехали в Ставрополь, потому что не хотели плясать под чужую дудку. Это говорит о честолюбии…

– Наверное, мог бы найти себе применение в Москве. Например, под крылом у Сан Саныча Севидова, который относился ко мне, как к сыну. Но уже тогда считал, что если не иметь самостоятельности, невозможно создать что-то свое.

– Страшно было уезжать в неизвестность?

– Конечно. Ведь по работе с моей первой командой можно было бы понять, способен ли я вообще быть тренером.

– Однажды вы сказали, что сомнения нужны, иначе уверенность перерастет в самоуверенность. Откуда эта позиция?

– По себе знаю. чуть успокоился – беда. Чтобы идти вперед, нельзя расслабляться. Например, трудно держаться в тонусе, когда тебя хвалят. Сомнения мобилизуют.

– Судьба есть?

– Да.

– Что вам помогает в трудные моменты?

– Надежда.

– Вы можете устать от футбола?

– К сожалению или к счастью, через две недели без футбола начинаю скучать по нему.

– Как отдыхаете?

– Люблю быть один.

– Каковы составляющие успеха в футболе?

– Главное – чтобы тебе верили. И понимали.